Читаем Московские эбани полностью

— Резко увеличивая потребление сметаны, — усмехнулась, вторя ему Виктория.

— Сметаны? — дошло до Якоба, что это дело касается и его бизнеса. Что заказ увеличили?

— И сметаны и кефира в три раза.

На следующий день заказ не снизился до привычных размеров. Но пришел день завоза товара и уже в десять утра первый телефонный звонок заставил Викторию поволноваться, — машина не приехала. Виктория предположила, что машина сломалась по дороге и успокоила директора магазина, тем, что, скорее всего, поломка уже устранена, и товар прибудет к обеду.

На всякий случай она позвонила в отделение дорожной инспекции, отвечающее за шоссе, по которому должен был ехать Витюша, но никаких аварий не было.

Ей бы не пришло в голову позвонить на молокозавод, справиться брал ли он товар вообще, если бы не звонки из магазинов трезвонящие один за другим.

То, что она узнала на заводе — повергло её в шок. Оказалось, Витюша, скорешившись с заведующим отдела выдачи продукции, уже три раза брал продукцию в долг, а на этот раз не приехал. Получалось, что деньги, которые ему отдавали Якоб и Виктория, затем чтобы он делал предоплату, Витюша брал себе.

Долг заводу был немалым. Так как заказ увеличивался и увеличивался наличных они не имели.

Узнав, о происшедшем Якоб взревел: — Изобью гада! Я на него чеченцев натравлю! Я!..

— А что если его уже нет дома? — Предположила Виктория. — Вдруг он просто запил.

— Так что же ты хочешь сказать, что он все уже пропил?! Э… ему чтобы все эти деньги пропить…

— Год хватит? — Предположила Виктория, но взгляд Якоба заставил её пояснить — Водка же, кажется, около доллара стоит?

Водка-то дешевая, да дурная голова дорого обходится, — махнул рукой Якоб и, накинув замшевую куртку, пошел к выходу.

Виктория еле успела подсесть к нему в машину. По дороге они молчали. Когда наконец-таки нашли в почти неосвещенном поселке дом Витюши, Виктория не поверила своим глазам — такие желтые облупленные двухэтажные бараки она, столько всего видевшая, видела только в кино про войну и разруху.

Дверь была не заперта. Они вошли и, преодолев во тьме три скрипучие деревянные ступени, оказались перед фанерной, плохо прикрытой дверью — за ней слышались признаки человеческой жизни — бабья ругань, мужской бас, младенческий плач, детский смех, грохот кастрюль. Они открыли дверь никого. Длинный коридор во весь барак, перегруженные вешалки у дверей в комнаты. Они прошли до конца коридора и оказались на огромной кухне. Три неряшливо одетые женщины разговаривали между собою о чем-то бытовом, но врожденно-визгливые голоса навевали впечатление кухонной свары.

Мужчина в трусах и в валенках курил в углу кухни, сидя на табурете, положив ногу на ногу, скрючившись словно горбатый.

— Че надо? — сипато спросил он, заметив в дверях Якоба и Викторию.

Женщины все, как по команде, развернулись к ним грудями, словно линкоры орудиями, и встали руки в боки.

— Виктора Баландина. — Мрачно ответил Якоб.

— Давно не видела. — Выкрикнула та, что потолще и, развернувшись к плите, принялась тщательно помешивать вонючие щи.

— Ой, ищи его свищи. — Махнула рукой толстуха помягче и, развернувшись к ним задом, наклонилась над мешком картошки, что-то сосредоточенно выискивая там.

Мужик, как сидел, так и сидел, покачивая огромным валенком на голой тощей ноге. Лишь сплюнул и отвернулся к стене.

— Ну я пошла, — сказала та, что помоложе, и попыталась прошмыгнуть между Якобом и Викторией, стоявшими у дверей.

Якоб словно весь кипел от злости, он схватил эту молодую бабу за руку, но она завопила, так, словно её ошпарили:

— Ой, люди добрые! Что же это делается среди бела дня, в собственном дому: пристают да насилуют. Ой, люди добрые!

"Люди добрые" мгновенно заполнили весь коридор.

Ой, как щиплется, нахал! Ой, как щиплется! — застыв на месте, голосила женщина, при этом, не вырываясь, не убегая, а лишь только притоптывая после каждой самой высокой ноты.

— Ни слова правды! — процедила Виктория, когда народ медленно двинул на них. — Вы уж нас извините, звонка на двери не было, дверь открыта, мы ищем Баландина.

— А почто он тебе сдался? — Послышалось из набившейся в коридоре толпы.

— Он работает у нас водителем. — Продолжая держать себя в руках, ответила Виктория. Впрочем, в минуты опасности её всегда охватывало такое сонливое спокойствие, что она с трудом сдерживала зевоту.

— А!.. Баландина! Ну, так сразу бы и сказали. — Басистый мужик в майке кивнул в сторону бледной девушки с полудетским лицом, — Давай, давай Ольга, отвечай, куда мужик подевался?

— Не знаю я. — Почти прошептала Ольга, и крупные слезы потекли по её щекам.