Читаем Морской царь полностью

На полдня установилось некоторое затишье: пол-острова была за дарникцами, другая половина за тудэйцами. Зимовщики переводили дух и готовили камни для камнемётов, противник пробовал отсыпаться и ловить рыбу себе на прокорм. Правда, как только к небу потянулся дымок от сырых веток, по нему тотчас же ударили камнемёты, а затем осыпать кусты огромными булыжниками принялась и пращница. Кому хочется за здорово живёшь нести неоправданные потери? И сбившись в единый отряд там, где кусты подступали особенно близко к земляному валу, тудэйцы снова кинулись на приступ, едва не застав змеинцев врасплох. С большим трудом удалось и на этот раз отбиться. Понятно было, что ночью можно ждать новый приступ.

Среди разбитых возле городища стругов нашли одно почти целое судёнышко. С наступлением темноты камнемёты в очередной раз открыли беспокоящую стрельбу из камнемётов по ближним кустам, а шестеро словен на трофейном струге пустились в путь на восток. Даже не будучи обнаруженными, до Заслона им предстояло плыть три полных дня, никак не меньше. Как ни странно, их безумная дерзость себя оправдала. Уже к вечеру следующего дня они повстречались с неспешно, с остановками и купаниями, плывущей им навстречу «Романией». Остальное было уже не сложно. Мощно загребая всеми шестьюдесятью вёслами, бирема пошла тараном на стоявшие кучкой вдали от острова струги, частью просто подминая их под себя, а частью расстреливая из луков и камнемётов. На стругах находилось по два-три человека, которые не могли не оказать сопротивления, ни как следует отогнать свои лодки, и в полчаса около тридцати стругов были полностью уничтожены. Потом половина команды «Романии» высадилась на остров вместе с зимовщиками гонять по кустам горе-вояк, а вторая половина на биреме принялась кружить вокруг Змеиного, топя уцелевшие струги и баграми выхватывая из воды удирающих вплавь тудэйцев.

По подсчётам воевод всего было семьдесят или восемьдесят стругов с семью или восемью сотнями воинов. Уйти удалось не более двум десяткам стругов и около сотни пловцам. В плен захватили почти две сотни тудэйцев. Потери зимовщиков тоже оказались не маленькими: из ста человек тридцать были убиты и полсотни раненых. С десяток ратников получили раны и на «Романии».

Удивительно, но по убитым соратникам почти никто не горевал, трёхсуточное сражение притупило всякую чувствительность, а блистательная победа наполняла всех зимовщиков ощущением великого торжества и гордости. К моменту прибытия «Милиды» на погребальном костре догорали последние змеинцы, а убитые тудэйцы ещё раньше отвезены были «Романией» далеко в море на корм рыбам.

Оказалось, что ратные доспехи камышовым людям были вовсе не чужды, почти все нападавшие были одеты в кожаные безрукавки с нашитыми деревянными брусочками, которые в воде не тянули на дно и могли защитить от малых охотничьих луков и смягчить удары мечей и булав. Железные шлемы были лишь у их вожаков, простые воины носили толстые шапки набитые козьей шерстью и птичьими перьями, слабо защищавшими от булав и секир. Оружие состояло из острог, малых луков, топоров и копьеметалок. Последние особенно поразили дарпольцев: маленькие в три четверти аршина дощечки с выступом для пятки копья и двумя отверстиями для пальцев метателя. Брошенные такой дощечкой остроги и сулицы легко пробивали щиты и кожаные доспехи ратников. За два победных дня некоторые змеинцы успели опробовать это приспособление и смогли продемонстрировать его князю. Вложенные в них сулицы за счёт дополнительного толчка дощечкой летели действительно в полтора раза дальше и вонзались крепче, чем обычно.

— Отбери сотню ратников и пусть осваивают только это метание, — отдал Дарник распоряжение Корнею. — И пусть стругают новые металки.

Сами пленные представляли жалкое зрелище, маленькие, тщедушные, они напоминали напроказивших детей, привязанные по четверо-пятеро к жердям, лежали и сидели на солнцепёке безжизненно глядя вокруг. Три четверти из них были ранены, часть прямо на глазах быстро угасала.

— Что дальше с ними? Кормить или как? — спросил Корней.

— Легкораненых в тень и подлечить, тяжёлых только поить, а самых крепких отвести на другой конец острова, завязать рты и отрубить правую кисть руки, но так чтобы ни один не умер, — распорядился Дарник.

— А потом, я так понимаю, их обратно на острова, — догадался воевода-помощник.

— Правильно понимаешь.

— А не проще их полностью казнить? — усомнился наместник Змеиного.

— Тогда родичи только поплачут по ним, а надо, чтобы они до конца дней кормили своих калек-дармоедов, — разъяснил тугодуму Корней.

— А если они с нашими пленными будут так же?

— Думаю, наши пленные одной отрубленной рукой не отделаются, — «приободрил» наместника князь.