— Агапий говорит, что надо собрать всё войско и двинуться навстречу макри одновременно по правому берегу и на всех биремах по реке. Но это можешь сделать только ты, — уверенно произнесла Калчу. — Все рвутся на рать. Даже хемодцы обещают выставить латную дружину из двух сотен воинов.

— Это с какой стати? — удивился Рыбья Кровь.

— Без рипейских рудников у них не будет ни железа, ни малахита, ни серебра, — разъяснила Эсфирь.

— Стало быть, нам не только надо разбить войско макрийцев, но и пройти полторы тысячи вёрст, чтобы освободить аборикские рудники.

— Хотел бы я посмотреть, как ты потом отдашь их назад хемодцам, — рассмеялся Корней, заражаясь дарникским победный уверенностью. — Семьсот вёрст на запад до Ирбеня, тысяча вёрст на север до рудников, семьсот вёрст на восток до Кята, тысяча вёрст по морю до Гургана — неплохое, однако, княжество у нас получается, людей только не густо: по одному ратнику на сто вёрст.

Кроме этой самой важной вести из Дарполя привезены были и другие новости. О прибывшем из Кята торговом посольстве во главе с Ислахом ибн Латифом. (Неужели клюнули на союз против Хазарии?) О персидских фелуках с княжескими расписками. (Слава богам, лишь пять фелук из тридцати ограбленных!) О том, как в Эмбе Сигиберда и Зарубу уже трижды грабили ночные воры. (Каково-то без княжеской защиты!) О почти полной готовности четвёртой биремы. (Где только моряков найти на неё!)

Итогом этих обсуждений было подробное послание Агапию, что и как делать, в том числе послать в Вохну потеповцам приказ сопротивляться макрийцам не в полную силу, постройки сжечь, погрузить камнемёты на плоты и плыть на них в Дарполь. Радимским хоругвям переправиться на Левобережье и тоже возвращаться в столицу. Вместе с гонцом по Ватажной гоньбе в Дарполь помчалась и Калчу с приказом Князьтархана переправлять Ставку и все улусы Малой Орды на левый берег Яика, дабы не давать им встречаться с макрийским Чёрным войском. Сначала Калчу возражала против такого решения, но потом всё же согласилась, что кутигурских конников способнее использовать против самих макрийцев, чем против своих соплеменников.

Сам князь ехать пока в столицу не мог, надо было дождаться результата посольства к тудэйцам. Корней, довольный приездом жены, уверял Дарника, что сам может со всем этим в Заслоне прекрасно справится, но князя тревожили нехорошие предчувствия.

<p>6.</p>

— Так сколько нам всё-таки тут торчать? — снова и снова приставал к Дарнику воевода-помощник.

— Ещё четыре дня, — наконец ответил ему князь.

— Почему именно четыре?

— За четыре дня ты должен отвезти на «Романии» на Змеиный остров все припасы и успеть вернуться.

— Отлично, — просиял Корней. — Давно обещал жене морскую прогулку.

Пока на «Романию» грузились козы, продукты, железные печки, доски, войлочные полости решился вопрос и с учителями для юниц. В Заслоне княжеского суда дожидались пятнадцать войсковых «шалунов», с уверенным видом державшие при себе толстые кошели с монетами, дабы по утверждённым Дарником ценам заплатить виру за свои драки, мелкое воровство и непослушание полусотским. Но привезённые князем девятнадцать тысяч дирхемов изменили судебный расклад:

— Или каждый из вас на год переводится в углежоги, или до весны плывёт на Змеиный.

Из пятнадцати тринадцать выбрали остров, среди них оказались два словенских грамотея и один ромейский — что князю и требовалось. Новые зимовщики получили с собой по рабыне (разумеется, в счёт своего жалованья), а грамотеи ещё и обещание оплаты их учительских достижений.

Себе Рыбья Кровь придумал проверку Ватажной гоньбы на Ирбень, по докладу Янара Ватажные ямы были обустроены вдоль Ахтубы уже на триста вёрст, то есть, полтора дня гоньбы в одну сторону и полтора дня обратно.

Однако не успел князь с Ырас и ватагой гридей отъехать от городища и пару вёрст, как сзади послышались громкие крики.

— Плывут! Плывут! — у догнавшего их гонца было потерянное лицо. Боясь самого худшего, Дарник даже не стал спрашивать его, что случилось. Развернули лошадей и намётом в Заслон. Едва проскочили рогатки на полуостров, увидели большую толпу на западном берегу. При виде князя ратники молча расступились. Приткнувшись на гальке застыли три плотика из толстого слоя веток. На каждом из них лежали распятые княжеские послы с отрезанными головами и вспоротыми животами. В груди каждого из переговорщиков торчал колышек, на котором была водружена его голова. На груди, плечах, ногах были содраны ленты кожи, и виднелись ожоги.

— Как они сюда приплыли? — спросил Дарник, чтобы не молчать.

— Их толкали сюда пловцы с тростниковыми трубками, — сказал Янар. — Почти до самого берега дотолкали, а сами под водой потом уплыли.

Всего ждал князь, только вот не такой жуткой и нелепой казни. Что же должны были сделать или сказать послы, чтобы заслужить подобную смерть?!

— Как следует обмыть, одеть и на погребальный костёр.

Раздались голоса:

— А заложник! Отдай нам заложника! Ему такая же смерть!..