Читаем Моргейн полностью

Но Брон держал его так, как если бы не допускал даже тени возможности того, что Гаулт поработал над ним. — Ну, — мягко сказал Брон, как если бы не было ничего странного в том, что Чи появился в лагере в компании ведьмы-кел и человека в необычном вооружении. — Расскажи мне все; скажи, что я могу для тебя сделать; о мой Бог, Чи—. — Внезапно Брон опять сильно сжал его и прижался головой к плечу; и Чи тоже обнял его, поражаясь тому, как исхудал его сильный брат, как мало места осталось между его руками и ребрами Брона, каким хрупким и нематериальным он кажется.

— Я не их, — опять и опять повторял Чи. — Не их. Я не лгу. Клянусь, Брон, я не Измененный.

— Я верю тебе, — сказал Брон. — Я знаю, знаю, но что я должен сделать, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Просто поручись за меня. Скажи Арундену.

— Сказать ему что? О них? Но кто они, кто они такие?

— Друзья. Они наши друзья.

Брон отступил назад и внимательно посмотрел на него, растерянного, сбитого с толку — на своего младшего брата, который утратил весь свой ум и не мог думать ни о чем, увидев его, но это точно был Чи, тот самый Чи, которого Брон знал с рождения — и которому он верил, потому что хотел верить, потому что сам стал дураком ради него, рискнув своей жизнью и душой ради слабой надежды на то, что Чи еще жив и все еще его брат. В глазах Брона вера сменялась сомнением, надежда — отчаянием, его трепещущие руки снова и снова ощупывали лицо и плечи брата, как если бы он хотел, но не мог поверить, что перед ним плоть и кровь.

— Ты выглядишь неплохо, — наконец сказал Брон.

— Они хорошо отнеслись ко мне, Брон, по настоящему хорошо. А ты…?

— Все хорошо, — быстро ответил Брон. — Я чувствую себя хорошо.

— Ты хромаешь?

— А, ерунда, пройдет, мне уже лучше. Но ты… Боже мой, ты…

— Ты помнить мамину брошь — в виде болотной розы? И еще выемку в стене, где мы всегда прятали наши игрушки-

— Боже мой, Чи…

— И как ты получил этот шрам на подбородке; я ударил тебя пряжкой от сбруи — ты тогда дразнил меня той девчонкой, ее звали Мелтиен. Она умерла во время зимнего перехода…

— Брат! — В полной тишине Брон обнял его. Они заплакали, потом Чи опять заговорил:

— Брон, я поклялся отвести их на север, на Старую Дорогу; и я должен выполнить это…

— На нас направлены все стрелы лагеря. — Брон взял голову Чи руками и страстно поглядел на него. — Кто они? Расскажи мне все, что знаешь. Я не понимаю. Видит Бог, Арунден тоже не понимает. Что мы должны делать?

— Я поговорю ними. Они хотят поговорить с Арунденом, если он выслушает их…

— Он выслушает, — сказал Брон, покрепче обнял его и, вместе, закрывая друг друга телами, они подошли к Арундену, Брон вообще безоружный, а Чи в расстегнутой кольчуге, которая в любом случае не помогла бы против оружия леди.

Но на их пути появился человек, с обнаженным мечом в руке и эмблемой Святой Церкви на груди; Брон остановился, по прежнему держа Чи рукой.

— Если ты не убьешь его, — сказал священник, — это сделаю я. Твоя душа в опасности, Брон ап Кантори.

— И твоя жизнь, — ответил Чи, пытаясь толкнуть Брона за себя, но Брон остался на месте. — Миледи!

— Стой! — крикнул Арунден.

— Милорд, — запротестовал священник.

Но Арунден уже шел к братьям и только раздраженно махнул рукой священнику. Чи стоял на подгибающихся коленях, не уверенный в том, кто из них поддерживает другого. В горле замерзли слова. Вот так всегда, в самые худшие мгновения жизни.

— В нем проклятие, милорд, — сказал священник. — Под видом друга к нам пришло проклятие. Это подарок Гаулта. Убить их, всех. Никаких разговоров с ними.

— И тогда мы не узнаем, чего хочет Гаулт, — задумчиво сказал Арунден. — Не так ли, священник. — И к Чи. — Говори, парень. Кого ты нам привел? Еще несколько изделий Гаулта?

— По меньшей мере лорд говорит, — тихо заметил Вейни, глядевший на сцену перед ним с обеими братьями, Арунденом и двумя вооруженными людьми. С того момента, как Брон позвал Чи, его рука лежала на рукоятке меча.

Слава Небесам, подумал он, что Арунден подошел и остановил мужчину.

— Будем надеяться, что слова брата хоть что-нибудь да значат, — сказала Моргейн на языке Карша. — Я не должна была покидать дорогу. Это была первая ошибка. Встань слева от меня.

— Да, — прошептал он, почувствовал укол, и сердце застучало от страха, старого знакомого кошмарного страха, который повторялся снова и снова. Но Чи подошел к ним, и страх сменился хрупкой надеждой, тем более, что он видел, как Брон говорит с Арунденом.

— Лорд будет говорить с вами, — не очень уверенно сказал Чи, глядя куда-то между Вейни и Моргейн. — Клянусь вам — Арунден совсем не вероломный человек: Бог свидетель, он, может быть, не слишком осмотрительный, и к тому же боится вас, леди, но не может показать этого. Будьте с ним потерпеливее. А тут еще священник, служитель Бога — ну тот, который с мечом. Вот его надо опасаться.