Читаем Моргейн полностью

Вейни взглянул во второй раз. Человек не выглядел похожим на священника. Вейни беспокойно вздохнул. Прошло много лет с того момента, как он последний раз имел дело с Церковью; и очень сомнительно, чтобы он захотел бы это сделать сам: слишком далеко он ушел, и слишком сильно изменился — и этот священник—

Сейчас он вообще не решился бы встретиться с любой Церковью: нет сомнений, что он проклят, и не нуждается ни в каком священнике, который будет грозить ему адом.

Или грозить Моргейн, или проклинать ее проклятиями, на которые она не обратит внимания, но от которых не будет лучше никому.

— Нам не нужен священник, — прошептал он. — Отошли его прочь.

— Я не знаю, — с очевидным ужасом сказал Чи. — Я не думаю — не вижу как… миледи…

— Не имеет значения, — прервала его Моргейн. Через швы плаща сверкнуло золото. Она опустила конец Подменыша на землю, обе руки опирались на дужку гарды дракона. — Если так будет быстрее, пусть так и будет.

Вейни открыл было рот, чтобы запротестовать. Но тут же закрыл. Не только Моргейн ничего не знала о Церкви. Он сам почти ничего не знал. И не знал, как сказать то малое, что знал.

Он страстно желал — Бог в Небесах, он страстно желал, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он все делал правильно, и его душа не так запачкана, как он считал, или чтобы какой-нибудь добрый священник, вроде тех в монастыре Бейн-эн, или даже сам старый Сан Ромен, положил бы руки на его голову, помолился за него и сказал, что если он сделает так и так, то не будет проклят.

Но у этого священника взгляд другой, недобрый. От этого издалека разит проклятиями и адским пламенем, и встречаться с ним лучше с мечом в руке.

— Ни шагу дальше, — сказал священник, и концом меча провел линию по грязи между ними и Арунденом. — Говорите с ними отсюда.

Моргейн поставила Подменыш на землю прямо перед линией, опираясь обеими руками на рукоятку-дракон, и теперь между ними находился настоящий ад, который священник, даже в своих самых диких видениях, не мог себе вообразить.

— Мы что, будем говорить так? — презрительно сказала она, глядя мимо священника на Арундена. — Может быть он — лорд этого лагеря? Или все-таки вы?

— Миледи, — предостерег ее Чи, и Брон, который дохромал и встал между Арунденом и братом, с ужасом взглянул на Моргейн.

— Я буду говорить с тем, кто здесь лорд, — сказала Моргейн. — Если этот человек, пускай так и будет. И я буду считать его слово вашим.

— Если я скажу говорить с лагерными судомойками, ты будешь говорить с ними, — прорычал Арунден.

Вейни застыл, но рука Моргейн поднялась, останавливая его прежде, чем Арунден закончил говорить.

— Очень хорошо, — сказала она. — Тогда я предлагаю свою помощь им, и весь этот лагерь перевернется вверх дном, если они воспользуются тем, что я скажу. Или вы сами можете выслушать мои слова, использовать их для себя и ваших людей, и не разделить судьбу Ичандрена или, по меньшей мере, посоветоваться с вашими слугами.

— Ты не в таком положении, женщина, чтобы угрожать нам! Посмотри вокруг!

— А вы, милорд, вы посмотрели вокруг? Разве вы не видите кел, которые рыскают по вашей земле и убивают ваших людей? Я могу изменить все это. Давайте поговорим, милорд Арунден! Давайте сядем, как разумные люди, и я расскажу вам, почему хочу пройти через вашу землю.

— Никакого прохода! — заверещал священник, и в тенях зашушукались люди. Но:

— Садись, — сказал Арунден. — Садись и ври, а мы выслушаем твои бредни прежде, чем покончить с вами.

Все больше и больше людей появлялось из темноты, спускаясь на свет: поодиночке и парами, они подходили к Арундену и останавливались рядом с линией, нарисованной священником; появилась девушка в бриджах, с косичками, и засуетилась около огня, принесла и расстелила одеяла — хоть какое-то уважение к гостям, подумал Вейни, продолжавший стоять, с рукой на рукоятке меча, и подмечавший любое движение в тенях по их сторону линии.

На его взгляд все было спокойно: суровый пограничный лорд стоял в окружении своих людей, а Брон и Чи, демонстративно перешедшие линию, что-то настойчиво говорили ему; он не отвечал, сложив руки на толстом брюхе и презрительно слушал, хотя ничем не выражал и враждебность, только нетерпение.

Священник, со своей стороны, нарисовал еще одну линию, и все вместе образовало круг вокруг костра, а потом кончиком меча нарисовал внутри круга знак, по-видимому священный, и в животе у Вейни похолодело.

— У этих людей скверные манеры, — сказал он Моргейн, не забывая поглядывать на фланги и демонстративно не замечая усилий священника.

— Не говоря уже о лучниках, — ответила Моргейн. — Ручаюсь, что один или два находятся где-то наверху — быть может вон там, на гребне. И, заметь, мы не отдадим оружие — эй, там…

Какой-то человек шел к лошадям собираясь увести их. Вейни шагнул вперед, одна рука поднята вверх, вторая на рукоятке меча, и человек остановился.