Читаем Моргейн полностью

То, что они окружены, звучало разумно. А вот остальное… Только Небеса знают. Вейни был уверен, что Моргейн услышала все, что сказал Чи: у нее самый острый слух из всех, кого он знал, и, скорее всего, она даже слышала все разговоры в кустах. Тем не менее она не сказала ничего, и на мгновение его хватила паника — человек и человек, сказала она, Мужчина и Мужчина, она доверилась его инстинктам, чтобы иметь дела с этим постоянно меняющимся юнцом.

— Я прошу тебя, — сказал Чи, схватив его ногу и изо всех сил вцепившись в нее. — Я прошу тебя. Я не настолько хорошо знаю эти тропинки, чтобы нестись по ним на лошадях. Впереди чаща, камни и корни. Река ведет в водопаду, и дальше пути нет. Но если мы пойдем с ними, есть надежда, что они выслушают нас, и в любом случае мы будем ближе к дороге. Это люди Арундена ап Корис, и, если они не врут, от моего брата зависит, поверят нам или нет. Пойдем с ними. Но если все пойдет плохо, то, клянусь Небесами, буду сражаться вместе с вами.

— А твой брат? Что о нем?

— Я хочу, чтобы он жил. Все. Больше ничего. И я буду ваш, полностью. Сердце и разум — клянусь, только не убивайте его и не берите ничью жизнь без необходимости. Послушай меня: это последний оплот свободных людей. Я сражался за эту землю, и твоя леди говорит, что у нас еще есть надежда — но если здесь начнется война между Гаултом и леди, если сюда придет огонь… Вейни, клянусь Богом — послушай меня, поговори с ними и сделай их нашими союзниками. Они не просят, чтобы вы отдали оружие. Они вовсе не безрассудные люди. И когда мы окажемся в их лагере, мой брат присоединится к нам. Я знаю, так оно и будет.

— А ты знаешь дорогу по равнине? И через лес? Ты сможешь вести нас?

Рука Чи похолодела, но он по-прежнему крепко держал ногу Вейни. — Во имя Бога, Вейни, я — твой друг. И ты мой. Я никогда не предавал тебя. А сейчас я хочу только одного — выжить; чтобы мы все выжили — я прошу тебя — возьми то, что я принес тебе. Да, я солгал, признаюсь. Но не по злобе — по неведению, переоценил свои силы. А сейчас, клянусь, не лгу и не ошибаюсь. Я привел вас в то место, из которого можно прорваться на холмы — и теперь, когда они перекрыли все дороги, я предлагаю самое лучшее, самое лучшее из того, на что можно надеяться…

— Все твои надежды почти исчезли, дружище. А если дело пойдет плохо, это закончится кровью, кровью твоего народа.

— Делать нечего, — за его спиной сказала Моргейн на языке Карша, — нам остается только посмотреть, к чему все это приведет.

Это его совет, подумал Вейни, довел их до этого, его и Чи. — Да, — тяжело сказал он. И к Чи: — Миледи согласна; мы пойдем.

Рука Чи еще крепче вцепилась в него, невероятно сильная. В глазах засияла благодарность, звездный свет отразился от не пролитых слез. — Клянусь тебе — я с тобой, навсегда. Я не предам тебя. Никогда в жизни. Я знаю, что ты можешь сделать. И если я предам тебя, забирай мою жизнь, немедленно и без сожаления.

Вейни почувствовал в себе импульс непривычного, огорошившего его самого чувства, и разрешил своим пальцам крепко, по дружески, стиснуть пальцы Чи; потом он взглянул в затененное лицо.

— Мой брат поможет нам, — сказал Чи. — И в этом я тоже клянусь. Только не убивайте его.

— Мы не сделаем ничего плохого никому, кто не будет угрожать нам.

— А твоя леди…

— Верь Вейни, — вмешалась Моргейн. — Он не умеет лгать. А что касается твоего брата и остальных — я согласна с ним.

Они поднялись на берег, въехали в лес и поехали по тропинкам, которые знал только Чи и сумрачные безмолвные всадники; было достаточно ясно, что есть и другие наблюдатели, пешие и на конях, на тропинках, пересекавших их путь.

Чем-то они похожи на эрхендимов, подумал Вейни, или на народ Ра-Кориса, из его родного мира. Нельзя и надеяться завоевать их землю дешево, с минимальными потерями людей, или быстро — если только враг не будет совершенно невообразимым; и если враг не будет ценить ни лес, ни землю, и не сожжет все вокруг.

Мы не должны были, думал он при каждом шаге лошади, при каждом шелесте листьев, мы не должны были приносить сюда огонь, мы не должны…

Мысль болезненно стучала в сознании, но запах дыма постепенно исчез, вокруг были только зеленые деревья и лесная сырость — эта земля все больше и больше напоминала ему дом, даже запахом деревьев.

О госпожа, я должен был остановить тебя, отговорить от огня. Почему я не заговорил? Я Человек. И здесь живут люди. Почему же я промолчал?

Или я стал кем-нибудь другим?

Дорога стала совершенно запутанной, узкая тропка спускалась с одного холма и поднималась на другой, еще и еще, пока они не оказались в маленькой лесистой долине, совершенно незаметной в темноте.

Чи ехал впереди, за первым стражем. Моргейн скакала за спиной Чи, Вейни прикрывал ее спину, а второй стражник скакал последним; в чаше леса слышались только мягкие шаги лошадей, скрип сбруи и звяканье уздечки; каждая лошадь следовала за другой и по большей части только мелькание бледного зада Сиптаха и белого хвоста помогали ему понимать, куда они поворачивают.