Только тепло его объятий убедило ее, что Брендон не призрак, а живой человек. Ветер разметал его длинные белые волосы и бороду, и даже при скудном лунном свете Джинджер разглядела ужасный шрам у него на голове. Он был без рубахи, в потертых джинсах и старых башмаках. Под обнаженной кожей играли мощные мышцы без единой капли жира. На шее у него болтался необычный золотой амулет, а у пояса висел старинный испанский меч времен Конкисты.

— Да так, бродил туда-сюда в горах, — сказал он. — Похоже, лето кончается. Неужели так много времени прошло? Наверное, под землей время течет с другой скоростью.

Его слова и тон голоса заставили ее пристальнее всмотреться в него.

— Эрик! Боже мой, Эрик! Что с тобой случилось?

— Я нашел себе подобных, — сказал ей Брендон и засмеялся так, что она вздрогнула. — Но среди них мне было одиноко, и я вернулся сюда. Я знал, что где-то здесь должен быть выход на поверхность, и я легко нашел его.

— Ты скрывался в пещерах? — спросила Джинджер.

— Вовсе не скрывался. Они узнали, кто я, неужели ты не понимаешь? За столетия они многое забыли, но остатки былых знаний все же сохранили. Они не превратились в животных!

Джинджер посмотрела на шрам у него на голове, и ей подумалось, что он, должно быть, все это время бродил по лабиринту пещер, совсем один, в подземной тьме.

— Эрик, — нежно сказала она, — я знаю, что ты был ранен и долго бродил один. Теперь мы пойдем домой вместе. Тебе нужен врач, нужно осмотреть рану.

— Наверняка для тебя это звучит странно, я понимаю, — улыбнулся Брендон. — Мне и самому иногда чудится, что все происходит не наяву, а во сне. Там, внизу, золото — больше золота, чем могли мечтать конкистадоры. И драгоценные камни. Но там есть сокровище и подороже, чем золото и драгоценные камни. Там погребена утраченная цивилизация, и ее оберегают существа, пострашнее всех демонов Апокалипсиса. Столетия прошли с тех пор, как представители моего народа отваживались проникнуть в потаенную твердыню. Но я отважился — и вернулся.

Джинджер сжала губы и попыталась вспомнить, чему ее учили на занятиях по психологии.

— Эрик, ты не беспокойся о том, что я тебе рассказала про полицию. Они знают, что ты не виновен в смерти доктора Кенло, и они сами признались, что у них нет никаких улик против тебя по другим обвинениям.

Она сама верила своим словам и надеялась, что будет гораздо лучше, если Эрик сдастся и наймет хорошего адвоката, чем если он останется в таком состоянии. В Моргантоне есть хорошие врачи, они вылечат его.

— Вернуться? — Внезапно лицо Брендона приняло сатанинское выражение. — Ты хочешь, чтобы я позволил заключить себя в клетку? Нет уж, по мне, лучше подземный ад!

Джинджер не засмеялась вместе с ним над неуклюжей игрой слов. Опавшая листва еле слышно шуршала, хотя ветер давно стих.

Она вскрикнула, когда увидела вокруг себя их лица, и инстинктивно прижалась к Брендону, ища в нем опору.

— Не бойся, — успокоил он, крепко обнимая ее. — Это мой народ. Они низко пали, но я сумею вывести их на дорогу к былому величию. — Наш народ, — поправил Брендон сам себя, — моя Персефона.

Роберт Сильверберг

Мадонна динозавров