Читаем Монстры полностью

                 С чего начнем? —                 С чего? —                 С женского! —                 Со всяко-женского? —                 Нет, с велико-женского! —                 Скажи, скажи мне, что есть велико-женское? —                 Мать! —                 Еще! —                 Жена, Сестра! —                 А еще? —                 Все! —                 Ну, так уж все! —                 Ну… —                 Ну, ну! —                 Ну, Родина, Отчизна! —                 Еще! —                 Земля! —                 Еще! —                 Не мучай меня! —                 Еще! —                 Ну, Земля, Земля, Почва, Трава! —                 Еще! —                 Не могу! —                 Можешь! —                 Не могууу! —                 Можешь, можешь, я вижу, только это маленькое,                                                  волосатенькое, вертикальное, условное мешает тебе! —                 Какое такое? —                 А такое, плюшевое и твердое, набитое опилками! —                 Ну и что, что? Я устал, устал! я не могууу! —                 Можешь! —                 Не могуууу! не могуууу! —                 Вот теперь можешь! —                 Да, вот теперь могу! —                 Так, дальше! —                 Мысль, Могила, Могила! —                 Правильно! —                 Тьма, Потьма, Пропасть, Хлябь, Слизь, Слякоть! —                 Да, да, слякоть, слизь, махроть! —                 И Кровь! —                 Да, да, кровь! но и что-то святое чистое! —                 Да, да, Мечта! —                 Правильно! —                 Ясность, Ясность! Синева и Прозрачность! —                 Правильно, структура, структура, структура! —                 И Конструкция, и Архитектоника, и Соразмерность! —                 Но и Партия! —                 Я устал! —                 Нет, нет, Партия, Воля, Страсть! —                 Я устал! —                 Нет, нет, Страна, Конституция! —

2

                 Детка бритвою играла                 Оступилася легко                 Глядь – а бритва и пропала                 Ищет папа, ищет мама                 Ищет врач и далай-лама                 Ан вот – бритва глубоко                 Запрятана                 От них хитрых                 Одному Боженьке покажу

3

                 Кто лезвие на лезвие наложит                 И поверх слона заставит пробежать —                 Тот может все! но даже тот не может                 Мою живую душу обежать                 Как целостное                 Он только к ней лишь с бритвою как жмых —                 Она же бритвой бритв, ломая бритвам их                 Наитончайшее

4

                 Так между битвами и битвами                 Мы все тогда питались бритвами                 Уж как увидим: опереньем                 Блеснет где – мы туда бежали                 Хотя, конечно, понимали                 Что все они – лишь порожденье                 Той, единственной

5

                 Изольда где с Тристаном бритым                 Вдвоем ложились на манеж                 Между собою клали бритву                 Она светилась тихо меж                 Впиваяся обоим в бок                 Без слов, и только знает Бог                 Что от этого рождалось

6

                 Она лежала на постели                 В сиянье простыней оправлена                 И кромка лезвия блестела                 Вверх острием своим направлена                 И он возлег едва дыша                 И она внутрь его вошла                 Раздвинутого

7

                 Она вошла – они сидели                 И все смотрели на нее                 Внимательно                 Над ними бритвы их висели                 Над ней светилася ее                 Бритва                 Но вот один лишь легкий взмах                 И глядь – уже в ее руках                 Все бритвы

8

Дальше выстраивается ряд:

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги