Читаем Монстры полностью

                 Таракан – он проигрывает на большом и открытом                                                                   пространстве                 Но среди закоулков-проулков – он просто король                 Там на хвост тебе сам он насыпет и перец и соль                 В общем, там тебе с ним повстречаться бы было опасно                 Так что ты выгоняй его сам на пустое пространство                 Предварительно все что из кухни ни есть убери                 После свет зажигай и оружье бери                 И – Бог с тобою! – но вернуться назад постарайся                 Тараканы схватили мальчишку                 И за шкаф потащили его                 Ах, злодей! оставьте его                 Он совсем ведь еще ведь мальчишка!                 Но только хохот раздался в ответ                 Так что вздрогнуло все помещенье…                 Зажигаю я ламповый свет                 Начинаю жестокое мщенье                 Ах, эти люди! – страшнее больших тараканов                 Схватили, убили, опутали сетью арканов                 И нету печального мыслью Садата – вот штука!                 Хотя он с Насером когда-то вот так же Фарука                 Мохнатой рукою стащил с неудобного трона                 Так как же рассчитывать мог он тогда, что не тронут?!                 Зверь допотопный. Зверь турецкий                 Что значишь, таракан советский?                 Иль может быть идеи ради                 И государственной судьбы                 Ты уже тоже – не исчадье                 А просто пережиток тьмы                 Пекин-Китай – далекая столица                 Америка-Нью-Йорк – далекая страна                 До сих не долетает даже птица                 И днем во тьме лежит их сторона                 Когда ж мы спим – там что-то происходит                 Но непонятное, тайком                 Куда-то там уходят и приходят                 И кличут всех ненашим языком                 Тут послышался страшный гул                 Даже голову он пригнул                 И увидел он, как паркет                 Раздвигая как великан                 Объявился вдруг таракан                 Как вскричал однажды поэт                 Но совсем на другой случай:                 Погуби меня, иудей!                 И женой моей овладей!                 Так кричал поэт-хулиган                 А Орлов кричал: Тарракан!                 Надвигается гроза                 Так что вымерли глаза                 Вот он! вот он! в небе мчится!                 Не подделка, не обман                 И не ангел, и не птица                 А огромный таракан                 Ближе! ближе! уж вблизи!                 Боже Правый! – пронеси!                 Пройдут года, настанут дни такие                 Когда сложивши руки потесней                 А он сложивши лапки неживые                 Мы в небесах предстанем перед Ней                 И Она скажет: Обнимитесь, братья!                 И я увижу прямо пред собой                 Такие чистые, без волосков, объятья                 И упаду в них мертвой головой

Явление чудовищев не всегда порождает сон разума

1984

Предуведомление

Вот ведь вопрос какой. Есть ли разница между официальной и неофициальной литературами, вернее, между положившими себя в какой-либо из них. Сдается, что разница, примерно, как между травоядными и мясопитающимися. (Я не определяю здесь, кто есть кто.) Питаются, значит, разным, а говно, зачастую, неразличимо. Но вот организмы разные, жизнь, образ иной. А образ в наше время не есть случайность жизни, а структурный и определяющий стержень поэтики.

Правда, есть еще и всеядные. Так что ж, соответственно нашему вышеобозначенному рассуждению, и образ соответствующий.

                 Вот дух красавицы-креветки      7773 Под утро мною овладел                 И запахом сочился едким                 Аве Мария – громко пел                 Взлетал на крыльях к потолку                 Крича в окно: Кири-ку-ку!                 Вставайте, граждане! тревога                 Враг движется кривой дорогой                 К Кремлю
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы