Читаем Монстры полностью

                 Опять не на идеологичском расстоянье                 А среди поля в ратоборстве рук                 Сошлись советский мыслящий крестьянин                 И мериканский колорадский жук                 Лицом к лицу – его кривое                 Исполненное черного огня                 И умное крестьянское живое                 Лицо многострадального коня                 Кто победит? Которому на свете                 Жить и любить на берегах Оки?                 Не ведающие их маленькие дети                 Следят за битвой сжавши кулачки                 Мама временно ко мне                 Въехала на пару дней                 Вот я представляю ей:                 Это кухня, туалет                 Это мыло, это ванна                 А вот это тараканы                 Тоже временно живут                 Мама молвит неуверенно:                 Правда временно живут? —                 Господи, да все мы временны!                 Когда все слягут и устанут                 К подушке сладкой припадут                 Клопы свой тайный клык достанут                 И будут снова тут как тут                 И я взовьюся среди ночи                 На рану страшную воззрюсь                 Так вот он – страшный наш союз!                 И не станет мочи                 Вчера в кромешной тьме средь ночи                 Комар меня безумный мучил                 То пел виясь, то пил присев                 Я бился с ним в ночи как лев                 Под утро же в изнеможенье                 Мы оба вышли из сраженья                 С потерями в живой силе и технике                 Вот грамотным решением солдат                 Противника в его опорном пункте                 По центру в лоб и флангами в обхват                 Вчистую уничтожил без остатка                 Тем временем в его родном краю                 Жук колорадский грамотным решеньем                 Опорный пункт свой укрепил в бою                 И шлет солдату: Принимай-ка вызов                 Солдат!                 Ах ты мать твою етить!                 Кто-то по небу летить                 Необъемный и невеский                 С крылышками в трещинах                 Толь дитятя, толи женщина                 Толи ихний, толь советский                 Толь с иных небесных тел                 Вот и мимо пролетел                 Женщина вот загорает на пляже                 Вся полная прелести и божества                 Не представляет сама она даже                 Опасности для своего естества                 Все в нее смотрит бесшумно и зорко                 А через год она может родит                 Может зверушку, а может ребенка                 Может от солнца, а может и нет                 Что человек средь напастей немыслимых?                 Он таракан безумный но осмысленный                 Он по ночам на кухне веселится                 Покуда безразмерная десница                 Не включит свет, и он тогда стремглав                 Бежит безумный за ближайший шкаф                 И там сидит и шепчет про себя:                 Ну, погоди!                 Вот бежит он таракан                 Прячется за баночку                 Словно шустрый мальчуган                 Или может девочка                 Образ трепетных детей                 Он принял кощунственно                 А на деле он – злодей                 Грубый и бесчувственный                 Как намеренный уркан                 Бродит ночью таракан                 Среди кухни, например                 Я же как милицанер                 Как, примерно, постовой                 Говорю ему: Постой!                 Он отстреливаясь – прочь                 Я – за ним. И так всю ночь                 То все тихо, то внезапно                 Закричит в лесу сова                 То ворвется гари запах                 С отдаленного двора                 Туча по небу промчит                 Мышь когтями застучит                 То ребенок вдруг заплачет                 За дощатою стеной                 Толи это что-то значит                 То ли так – само собой
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Жених
Жених

Волей случая Игорь оказывается перенесён из нашего мира в один из миров, занятых эльфами. Эльфы необычные для любителя ролевых игр, но его жизнь у них началась стандартно. Любовь к красавице-принцессе, магия, интриги и война, от которой приходится спасаться в родной мир. Вот только ушёл он в него не с одной невестой, а со всеми, кого удалось спасти. У Игоря есть магия, много золота, уши, в два раза длиннее обычных, и эльфы, о которых нужно заботиться, и при этом не попасться ищущим его агентам ФСБ и десятка других секретных служб. Мир эльфов не отпускает беглецов, внося в их жизнь волнующее разнообразие смертельных опасностей и приключений.

Елена Андреевна Одинокова , Юлия Шолох , Александр Сергеевич Пушкин , Геннадий Владимирович Ищенко , Надежда Тэффи

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Проза / Классическая проза / Попаданцы