Читаем Монастырский дневник полностью

14.10.2010. Сегодня я очень удивился! В пять утра Алексей стал ходить с зажжённой свечой и каждого будить на службу, хотя многие и без него были на ногах. Очень непривычно: спишь себе, спишь, а тут: «Вставай брат, на утреню надо». Встал, сходил умылся и пошел на службу. Куда идти я не знал, поэтому, увидев людей просто пошёл за ними. На самом деле было очень здорово – в храме тишина, слышно только хор, темно, свет только от свечей, никто не пихается, никто не суетится. Только служба называлась не «утреня», а «полуночница». В её состав входят утренние молитвы, немного псалмов, славословия и под конец поется песня «Се Жених грядет в полуночи…» которая до глубины души задела меня, очень красивая молитва, особенно в исполнении двух хоров разом. Один хор начинает басить одним звуком, типа «О-о-о-о», второй молиться нараспев. Не знаю, как описать, это надо слышать, заметил, что многие тихонько плакали, даже мужчины. Что говорить… и у самого подкатывали слезы, только не такие, какие бывают от боли, обиды. Другие, тихие, умиротворяющие.

После полуночницы сразу же началась Литургия (её и называют утреня, по-простому), на которой, как мне объяснили, присутствовать необходимо. Простояв на службе кряду 3,5 часа, я устал с непривычки. У нас в городском храме даже по праздникам службы не шли больше трех часов, обычно не затягивались больше чем на два, а тут почти четыре, еще и с самого утра. Но! Таков устав.

–Евгений, пойдет трапезничать, я тебе покажу куда идти, а то ты не знаешь- это был Леха.

Дошли до трапезной. Кушают в 2 смены, потому что много людей. Получается, что на работников пищеблока огромная нагрузка. Мы принимали пищу с 8:30. Перед едой – молитва, обычная, благословение пищи и благодарность Богу за то, что есть на столе. Один из трутников встал с книгой и стал читать что-то из жития Святых, но услышать что-либо было почти нереально. Слишком много жующих и стукающих ложками людей в одном месте. Трапезная представляла из себя большое помещение со множеством длинных столов и скамей. Всё аккуратно, опрятно и чисто. Пища вкусная, но простая: борщ, компот, каша, гороховая каша, хлеб. Мяса нет. Здесь его совсем не едят. После еды, молитва благодарности и на выход. Я старался не потерять Леху из виду, потому что не знал, что нужно делать дальше, но Алексей сам меня подозвал. Он стоял и беседовал с одним монахом, довольно пожилым, но видно, что крепким. «Невольный-не богомольный. Ты по собственной воле сюда приехал?» – сказал он мне, представившись иноком Анатолием. я, в свою очередь, тоже представился и ответил на вопрос утвердительно. Затем Алексей сказал, что нужно идти получать послушания. Пришли на братскую территорию (там находятся только монахи, братья, от того и братская), построились в шеренгу и стали ждать нашего коменданта. Комендантом оказался двухметровый, худой, 32-летний иеромонах Дмитрий. Довольно колоритный… На самом деле я так и представлял монахов – постник, задумчив, немного отрешен и суров, но добр и весел. О. Дмитрий осведомился обо мне и сказал:

–Братья, наши ряды пополнились. Прошу относится с пониманием и терпением к брату Евгению. Помогать, по возможности, поддерживать. Будем надеяться, что Евгений надолго?

–Не могу сказать. Примерно на год хотелось бы. Посмотрим.

–Посмотрим. Итак, молимся и по послушаниям. Сегодня уборка листвы на территории храмов и на общей территории. Листву в мешки и на сжигание в бане, банщик предупрежден. Молитва была на благословение дня и трудов. Мне, как и всем прочим, выдали совковую лопату, мешки, метлу и грабли, в пару дали рыжего мужичка в черном каракулевом бушлате. Честно сказать он был похож на Филиппка. Бушлат был ему большой, из разряда «Мама! Я вырос!», звали его Юра, мы знакомились вчера. Заросший рыжими кудрявыми волосами, невысокий, с детским выражением лица и немного писклявым, тонким голоском, он показался мне выросшим ребенком, хотя по общению, как я понял позже, довольно грамотный человек, хоть и попавший в беду в своё время. Всякое случается… что об этом рассуждать.

Во время выполнения работ мы разговорились:

–Ты откуда приехал?

–Из Хантов, а ты?

–Я из Калининграда, спился здесь, в Москве, приезжал на заработки. Сначала всё было хорошо, но спустя несколько месяцев я купил бутылку и ушёл в запой. Меня выгнали с работы, дали немного денег, но я уже был в запое и все. Ничего было неинтересно кроме как выпить. Я слаб, алкоголик. Жил в коллекторах да на вокзалах, связь с семьей быстро потерял. Жена и так была на грани развода, хотела уйти, потому что в Калининграде работы не было, и я тоже много пил. Мой отъезд на заработки был последней надеждой на сохранение семьи. Все-таки у нас две дочки. Одна правда замужем, а вторая то совсем кроха, в четвертом классе учится. Я жене пообещал, что много денег привезу с вахты. Сам виноват. Ханты – это где?

–Ты созванивался со своими? Домой хочешь? ХМАО.