Читаем Монады полностью

Но, конечно, конечно, все эти сталинские ужасы, подлости и убийства – вот, расстрел на Колыме! а в Сибири! а в Казахстане! а смерть на урановых рудниках! а баржи на Енисее затопленные! а в Северном море! а посреди Волги! а просто, да, просто – лагеря! а процессы с проломленными черепами и костями! а следователи-садисты! а они сами в руках других следователей-садистов! а слезы раскулаченных! а сгубленные голодом на Украине! а в Поволжье! а расстрелянные в Тамбове и Новороссийске! а азиаты бедные в арыках утопленные! а пытки, избиения, издевательства! а детишки загубленные! а жены и родственники! а военнопленные! а врачи! а евреи! а кавказцы! а писатели всякие обманутые и погубленные! а просто, просто жизнь в неволе, лжи и бесправии! а и все остальное! – да ладно!

1 |00548 Не все так в прошлом плохо было                 Я помню, мама в лес ходила                 Во время войны                 Всего за несколько дворов                 И приносила в дом грибов                 Корзину                 И мы ребята-бесенята                 Полуослабшие                 Таращили свои глазенки                 Слезящиеся                 На эти зайчики-маслята                 Да на лисички и опенки —                 Разве ж плохо?1 |00549 Не все так в прошлом плохо было                 Цвела персидская сирень                 И синим пламенем ходила                 Среди уснувших деревень                 Безумствовала до заката                 И просыпалась у леска                 И мускулистые ребята                 В неведомые им войска                 Дальние                 Уходили служить

Ну, конечно, конечно, было, было, черт-те что было! и не только у нас! а крестовые походы! а ассирийцы! а Египет! а двадцатилетние, тридцатилетние, столетние войны! а альбигойцы! а катары! а гусситы! а мавры! а турки в Константинополе! а испанцы в Нидерландах! а немцы в Париже! а якобинцы у себя дома! а бедные китайцы под хуннами! а бедные хунны под китайцами! а бедные корейцы! а бедные индейцы под испанцами! а бедные англичане под не знаю кем! а Мария Стюарт! а Шенье! а Фердинанд! а Карл Либкнехт и Роза Люксембург! а прочие и прочие, и прочие! а другие!

Но все-таки

1 |00550 Бывало летом с жару, с пылу                 Сшибешь холодного пивка                 И недорого                 Не все так в прошлом плохо было                 А нынче, кроме лишь плевка                 Ничего не сшибешь                 В том другом, где в прошлом неплохо было                 В другом месте, может, и получишь                 А там, где в прошлом было неплохо —                 ничего нынче кроме плевка не сшибешь1 |00551 Не все так в прошлом было плохо                 Мы ездили на море южное                 Я был ребенком полудохлым                 Но возмужал за лето дюже                 И через это в новом виде                 Тогда я девочек увидел                 Вокруг меня полуголыми в теплом море                 плескавшихся1 |00552 Не все так в прошлом плохо было                 Сначала мать меня водила                 В детский сад                 Потом отец ее сменил                 И в школу ближнюю водил                 Учиться                 И я отстукивая такт                 Бежал – нет, в прошлом все не так                 Плохо было

Ну, конечно, конечно, бывало, бывало – скольких поубивало! вот, в моем дворе на Даниловке! а в Сокольниках! а на Преображенке! а на платформе Дачная скольких местные ребята порезали! а на 43 километре! а скольких порезали наши прямо при мне! а сколько наших порезали на Шаболовке! а в Марьиной Роще! а когда Рыба на Красные дома шла! а на танцплощадке в Быково – прямо каждый вечер по восемь трупов откидывали, а остальных сажали пачками! а скольких других, и других, и других и прочих в других местах!

Но все-таки

1 |00553 Не все так в прошлом плохо было                 Тетка родная Серафима                 Моя                 Сначала за скотом ходила                 В деревне                 А после институт промфина                 Окончила                 И работала экономистом                 Моя ж другая тетка Вера                 Что-то такое там кончала                 Таинственное                 А после проискам абвера                 От самого начала                 В тылу врага противостояла                 И выжила
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература