Читаем Монады полностью

1 |00538 Я плачу: хоть немножко нежности!                 Вот ты зубами, словно Орень                 Моей коснулася промежности                 И вырвала ее под корень                 Самый                 Мой Бог! – я обращаюсь к Нортону                 Молрою – как мне дальше мертвому                 Жить-то                 Нортон Молрой —                 Это человек есть такой1 |00539 Какая-то тихость и слабость такая                 Не бейте! Не бейте меня по глазам                 Вот черное все из меня вытекает                 Нечто                 Я – ведьма! я – ведьма! я знаю и сам                 Я черная и ядовитая ртуть                 Но дайте хотя б напоследок взглянуть                 На мир этот солнечный1 |00540 Отойдите                 Уберите ваши ножи, пыжи, оружие и члены                 Имейте уважение к смерти                 Вам тоже предстоит вскорости подобная процедура                 И я, может быть, забыв все обиды и унижения                 Приду и утешу вас, сниму остроту ужаса момента                 И препровожу вас укромными тропинками к месту                 Может быть

Новая искренность

                                                                   В первый раз, в возрасте почти                                                                   55 лет почувствовал                                                                   себя оставленным мощным                                                                   советским мифом                                                                   Бывало, я плакал как ребенок                                                                   брошеный                                                                   Бывало, летал над ним, как                                                                   властительное облако                                                                   И вдруг ощутил себя никак                                                                   И надо переучиваться —                                                                   Вот незадача«Многие стихи», 1993

Само-иденти-званство

2001

Самозванство. Или само – званство. Или само – себя – званство. Это вернее. Или же еще вернее, само – себя – иденти – званство. Или же само – себя – среди многого всего – иденти – званство. Или само – себя – включая много чего – среди многого всего – иденти – званство. Это не совсем то, что можно бы предположить согласно заявленной теме, но именно то самое, что она в самой своей неэксплицированной глубине по поводу самое себя предполагает. Так, во всяком случае, мне представляется. И, если уж упорно придерживаться принятой последовательности развертывания: само – себя – включая много чего – с преимущественной акцентацией на чем-то – среди многого всего – иденти – званство. Само – себя – включая много чего – с преимущественным акцентом на чем-то при мобильности переноса акцента среди многого всего иденти званство. И, наконец, само – себя включая много чего с преимущественным акцентом на чем-то – при мобильности переноса акцента – с сохранением единства личности – среди многого всего – иденти – званство.

Собственно, на этом можно бы и завершить данные рассуждения. Даже желательно. Чтобы не наговорить глупостей. Конечно, конечно, они в любом случае наговорятся сами и в любом количестве и в любом другом месте. Тогда что же беспокоиться о них? Пусть сами беспокоятся.

Вот так.

Так вот.

Можно было бы просто расшифровать каждую из позиций предъявленной последовательности и, как в школьные годы, получить в меру последующего усердия удовлетворительное развернутое сочинение. Да ведь любой осмысленный текст или повествование таким образом и строится, если даже в конечном результате умышленно или неумышленно, нарушен и затушеван указанный логический порядок постадийного сотворения. Но мы не об этом.

Я, конечно, понимаю, Николай Александрович, что когда Вы позвонили мне в мое лондонское далеко и попросили что-либо написать на предложенную тему, Вы имели в виду нечто совсем иное, и вполне определенное:

– Дмитрий Александрович, у нас тут номер намечается про самозванство.

– Про самозванство? Интересно.

– Да, про самозванство. Не напишете ли что-нибудь?

– Я? Написать?

– Ну да. Вам ведь это близко.

– Мне? Близко?

– Ну да, Вам.

– В общем-то, конечно, – согласился я.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература