Олег не ожидал, что разговор примет такой откровенный оборот. Он сказал:

– Я надеюсь, дед еще долго проживет.

Это было смешно: как человек в таком возрасте может прожить долго? Она прошептала:

– Простите меня, пожалуйста, я правда не в свое дело вмешиваюсь… Но…Он же просто не сможет в другом месте. А в этой квартире столько лет прожито с супругой…

Стало очень тихо, хотя и до этого все сидели молча. Просто Паша перестал звенеть ложкой.

– Паша, – ласково сказала Лена, – отведи Антошу поиграть.

– Спасибо, – Паша взял брата под мышку и ушел. Лена собрала чашки и тоже ушла на кухню. Непонятно было, что такого Анна Петровна сказала, что они все повскакали. Олег походил по комнате, взял стул, подсел ближе.

– Это он вам сказал? – спросил он.

– Что?

– То, что всю жизнь… прожил с супругой…

– Конечно.

– Ясно… Я думал, у него это прошло…

Что хоть за загадки, говори нормально!

– Что прошло, Олег Петрович?

– Анна Петровна, вы добрый человек, хотите помочь, мне неудобно даже… Но, я вижу, надо вас в курс ввести… Что он вам еще про супругу рассказывал?

Нужно было держать ухо востро.

– Ничего такого… Что воевали вместе, что прожили долго и дружно, что она скончалась…

– Когда?

– Шестнадцатого июля…

– Какого года, Анна Петровна?

– Я не спрашивала. Он сказал: «Шестнадцатого июля»… Получается, прошлого года?

Олег снова стал ходить по комнате. Невежливо вообще так поступать, театр устраивать. Если есть что сказать – говори!

Он достал с полки фотоальбом.

– Сорок четвертого года, Анна Петровна… Вот, смотрите…

Из-под картонных страниц посыпались мелкие, «неформатные» карточки и пожелтевшие тетрадные листочки, наверное, письма.

– Вот, смотрите, фотографии… Свидетельство о смерти… Отцу год было, когда ее в госпитале убило при бомбежке. Дед его один вырастил и не женился потом никогда…

Анна Петровна взяла в руки точно такую же фотографию, с какой стирала пыль в квартире Старика: молодая красивая девушка в погонах стояла у кирпичной стены и улыбалась. Только это карточка была как вчера напечатанная, потому что пролежала все годы в альбоме и не видела солнечного света.

– Вы простите, ради бога, – сказал Олег, – но дед то нормальный, то, как говорится, «находит». Мы поэтому и хотим его поскорее к себе перевезти. Раньше я просто заезжал каждый день, а теперь вижу, что одного его оставлять нельзя… Нам доктор говорил, такое бывает. Когда человеку кажется, что он всю жизнь по-другому прожил… Заберу после праздников…

Анна Петровна встала, но не успела сделать шаг, как в дверь влетел Антошка, обнял ее за коленки и уткнулся мордочкой в юбку.

– Давно ему это стало казаться?

– Не помню… С лета… Может быть, с июля.

– Какого года?

– Этого года, – ответил Олег.

Глава вторая

1

Восьмого мая Старик встал рано и долго приводил себя в порядок: брился, причесывался, потом надел костюм и вышел на улицу. Впервые за двадцать лет (тогда была свадьба внука) он купил цветы: не три гвоздики и даже не пять, а букет дорогих чайных роз с длинными черенками.

Не останавливаясь, прошел пешком три трамвайные остановки, поднялся по ступенькам и позвонил в дверь.

– Доброе утро, – сказал он, – поздравляю вас с наступающим Днем Победы.

– Спасибо… – Анна Петровна застыла на пороге, она явно не ждала гостя. – Ой, проходите, пожалуйста. Что же вы ушли из дома! Сейчас к вам пионеры должны…

Она пошла в ванную – наливать воду для цветов, а когда вернулась, Старик сидел в центре комнаты на дедушкином стуле.

– Анна Петровна, у нас с вами стулья одинаковые.

– Да… Действительно.

– И у Степановых тоже. Помните? Ну когда чай пили… И «стенка» у них, как у вас.

– Знаете, по-моему, и как у вас!

Они засмеялись.

– Да, – сказал Старик, – Точно подмечено! Мы с ними просто одновременно покупали уже недавно – в семьдесят восьмом.

Анна Петровна поставила цветы в вазу. Она все думала о том, что Старик сидит на дедушкином стуле, но пока не знала, что именно она об этом думает. А Николай Николаевич откинулся на спинку и продолжил:

– Мы, я помню, ездили за «стенкой» с супругой… и со Степановыми в Курск, там покупали… А это что у вас?

На диване лежали девчачьи джинсы, колготки и футболка.

– Это внучкино.

Старик открыл рот и глубоко задышал. Спросил восхищенным шепотом:

– Она здесь?

– Нет. Сейчас нет.

– Внучка… – повторил он. – А сколько ей?

– Тринадцать… Скоро четырнадцать.

– Да это ведь совсем взрослая. Моему правнуку шестнадцать скоро, что подарить – не знаю… А почему вы меня с ней не знакомите? У вас есть фотография?

Анна Петровна подошла к письменному столу, открыла ящик и достала фотографию в рамке. Это была прошлогодняя фотка – в обнимку с родителями. Она протянула ее Старику, а сама почему-то засмущалась и спряталась за дверцей шкафа. Хотела достать пиджак, но не решилась нарушить звоном тишину. А тишина все длилась и длилась. Тогда она выглянула из-за дверцы. Старик сидел, как каменный, сосредоточенно глядя на карточку.

– Красивая, – сказал он.

– Да, – Анна Петровна испугалась и вся сжалась внутри.