Читаем Молодёжь России: «No Future»? полностью

Первые беспорядки имели место 12 апреля 1994 г. В них участвовало до 3 тыс. студентов. Беспорядки начались стихийно, когда власти демонстративно проигнорировали пикет официальных студенческих профсоюзов перед «Белым домом». Тогда студенты устроили марш на Кремль и, вступая периодически в уличные схватки с ОМОНом и милицией, дошли до Кутафьей башни, где основная часть демонстрантов была рассеяна, но несколько сот студентов прорвались через Александровский сад к ГУМу, а затем, опять-таки сломав кордон ОМОНа, через ГУМ на Красную площадь. В результате беспорядков от 60 до 80 студентов были жестоко избиты, 9 человек арестовано. Некоторые участники беспорядков подверглись затем внесудебным преследованиям, например, нынешний лидер «Студенческой защиты» Дмитрий Костенко был отчислен из аспирантуры. Однако вскоре после беспорядков власти срочно изыскали средства для выплаты задержанных стипендий и решили также повысить стипендии студентам и аспирантам. Беспорядки 12 апреля 1994 г. явились стимулом для создания профсоюза «Студенческая защита».

Второй раз студенческие беспорядки в Москве произошли ровно через год — 12 апреля 1995 г. В беспорядки вновь вылился студенческий митинг перед «Белым домом» — вновь с требованиями повышения стипендий и своевременной их выплаты. В беспорядках участвовало свыше 3 тыс. студентов, которые вели себя очень слаженно и организованно (несмотря на то, что лидеры «Студенческой защиты» были арестованы милицией до начала беспорядков, что и явилось породившей их причиной). Хотя власти были явно подготовлены к такому обороту событий и стянули к месту митинга и в район Нового Арбата подразделения ОМОНа, студентам вновь удалось прорваться до Кремля (через Старый Арбат), по дороге загнав ОМОН в спецмашины, забросав камнями и пустыми бутылками здание Минобороны и расписав его стены антивоенными лозунгами. Движение колонны сопровождалось ожесточенными схватками с милицией и ОМОНом (2 милиционера получили тяжелые травмы головы, было разбито несколько милицейских машин) и, хотя большая часть колонны была рассеяна на Манежной площади, несколько сот студентов прорвались на Театральную площадь и Никольскую. Беспорядки таким образом распространились на весь центр города, и для «нейтрализации» студентов, помимо ОМОНа и милиции, были задействованы части ВВ.

В ходе беспорядков было избито свыше 200 студентов, свыше 30 — арестовано. Показательно, что «большая пресса» и электронные СМИ полностью проигнорировали крупнейшие с октября 1993 г. беспорядки, проходившие в течение 3 часов в центре столицы России. Особенно это удивительно для TV, которое обычно не пропускает ни одной самой крошечной уличной акции, проводящейся, например, фашистами. Показательно также и то, что не была освещена в «большой прессе» и электронных СМИ пресс-конференция «Студенческой защиты», посвященная беспорядкам 12 апреля 1995 г., которая прошла 16 апреля и на которой присутствовало свыше 50 журналистов (в том числе TV и радио).

Очевидно, власти надеются дождаться следующих беспорядков — уже с человеческими жертвами — чтобы затем громогласно обвинить студентов в «экстремизме», по методике, разработанной властями ФРГ по отношению к бездомной молодежи (сквоттерам)[32].

Между тем, хорошо бы разобраться, что такое «экстремизм». Когда одна из ветвей власти расстреливает в центре столицы из танков здание парламента — это, очевидно, «не экстремизм». Когда правительственная авиация бомбит села и города (Грозный, например) на своей собственной территории, убивая десятки тысяч людей, — это тоже «не экстремизм». Когда власть имущие создают такие экономические условия, которые лишают людей жилья, работы, медицинского обслуживания, средств к существованию и приводят к противоестественной убыли населения за 3 года на 2 млн человек — это тоже, очевидно, «не экстремизм». А когда не желающие играть роль пешек в играх «взрослых дядь» юноши выходят на улицы с камнями в руках — это, безусловно, «экстремизм»!

О том, что думает по этому поводу сама молодежь, можно узнать из яркого «Обращения» Партизанского движения — чисто молодежной организации:

«Из тебя сделали маргинала. Из тебя сделают в лучшем случае приставку к тому или иному конвейеру, в худшем — выбросят на свалку как некачественный товар…

Те, кто хотят, чтобы мир сохранился таким, каков он есть, — на самом деле не хотят, чтобы он сохранился. Система убивает жизнь: ту, которая вокруг, и ту, которая еще теплится каким-то чудом у тебя внутри и зовется «воля к свободе»…

Они называют нас экстремистами. Это не экстремизм — это нормальная реакция живых людей на происходящее, просто живых осталось немного»[33].