Читаем Моя жизнь полностью

В конце 50-х годов в кино начал сниматься Элвис Пресли. Я любил Элвиса и мог спеть любую из песен, которую он исполнял — сам или в сопровождении квартета «Джорданэйрс». Я был в восхищении от того, что он отправился на военную службу, и от его женитьбы на юной красавице Присцилле. В отличие от большинства других родителей, которые считали, что его вихляние бедрами выглядит неприлично, мама тоже любила Элвиса, может быть, даже больше, чем я. Мы вместе смотрели его легендарное выступление в телешоу Эда Салливена и смеялись, когда телеоператоры старались не показывать движения нижней части его тела, чтобы оградить нас от непристойного зрелища. Кроме его музыки меня с Элвисом роднило происхождение: он тоже родился в провинциальном южном городке. И я был уверен, что у него доброе сердце. Стив Кларк, мой друг, который занимал пост генерального прокурора штата, когда я был губернатором, однажды взял с собой сестренку, умиравшую от рака, на выступление Элвиса в Мемфисе. Когда Элвис услышал об этой маленькой девочке, он посадил ее с братом в первом ряду, а после концерта отвел на сцену и долго с ней беседовал. Это навсегда осталось в моей памяти.

Первый фильм, в котором снялся Элвис, «Люби меня нежно», был и остается моим любимым, хотя мне нравились и другие — «Любить тебя», «Тюремный рок», «Король-креол» и «Голубые Гавайи». В дальнейшем фильмы с его участием стали более слащавыми и предсказуемыми. Интересно, что в фильме «Люби меня нежно», вестерне о временах после окончания Гражданской войны, Элвис, тогда уже ставший национальным секс-символом, женится на девушке (ее играла Дебра Пейджет), которая выходит за него лишь потому, что считает, будто его старший брат, которого она действительно любит, погиб на войне. В конце фильма Элвиса убивают, а брат остается с его женой.

Элвис так или иначе сопровождает меня всю жизнь. Во время предвыборной кампании 1992 года сотрудники моего избирательного штаба дали мне прозвище Элвис. Несколько лет спустя, когда я назначил Ким Уордлоу из Лос-Анджелеса федеральным судьей, она в знак признательности прислала мне шарф, который носил Элвис и который он со своим автографом подарил ей на одном из своих концертов в начале 70-х годов, когда ей было девятнадцать лет. Я все еще храню его в своем музыкальном салоне и должен признаться, что по-прежнему люблю Элвиса.

Моими любимыми фильмами в то время были эпопеи на библейские сюжеты: «Багряница», «Деметриус и гладиаторы», «Самсон и Далила», «Бен Гур» и, особенно, — «Десять заповедей», первый фильм, за билет на который, как помню, я заплатил больше десяти центов. Я посмотрел «Десять заповедей», когда мама с папой ненадолго уезжали в Лас-Вегас: взял с собой завтрак в кульке и просидел в кино два сеанса по одному билету. Много лет спустя я принимал Чарлтона Хестона в Белом доме в качестве лауреата премии, присуждаемой Центром сценических искусств Джона Кеннеди. В то время он был президентом Национальной стрелковой ассоциации и резко критиковал мои законодательные усилия, направленные на предотвращение доступа преступников и детей к оружию. Обращаясь к нему и к публике, я в шутку сказал, что в роли Моисея он мне нравился больше, чем в своей нынешней. К его чести, он отнесся к этому с юмором.

Легкие моего деда окончательно сдали в 1957 году. Он умер в относительно новой больнице «Уошито», где работала мама. Ему было всего пятьдесят шесть лет. В его жизни слишком много места занимали экономические трудности, проблемы со здоровьем и супружеские раздоры, но все-таки дедуля всегда умел находить вещи, которым можно было порадоваться перед лицом несчастий. И он больше жизни любил нас с мамой. Его любовь и то, чему он научил меня, главным образом собственным примером, включая восприятие повседневной жизни как дара и понимание проблем других людей, помогли мне стать лучше, чем я был бы, не будь его.