Приговор суда он считал абсолютно правильным. Речь его, вначале связная, логичная (сдаётся мне – продуманная), постепенно стала прерывистой, в голосе появилась дрожь, а на глазах слезы. В заключение он упал на колени и сквозь слезы стал просить у всех прощение. Зрелище было неприятное, и Алиса скомандовала ему встать. Он долго плакал.

Павел и Николай признались, что им сразу не по душе была демагогия Фёдора, а грабежи им претили, поэтому они вернулись в отряд, и будут честно драться с фашистами. Приговор они считают не только правильным, но и запоздалым. Они, кажется, были правы. Алиса не заметила вовремя опасность, хотя наши с Валерием сигналы были поданы своевременно.

Гриша, Костя-рыжий, Костя-ленинградец, оба Николая и Алексей – все считали приговор справедливым и повторили, что он запоздал. Франсуа и Пента сказали, что это дело наше – русских, но бандитов и изменников надо карать всегда, а тем более в военное время. Ни меня, ни Валерия Алиса не спросила, что мы думаем по этому вопросу.

Заканчивая обсуждение, Алиса признала, что она, возможно, упустила момент, когда можно было решить вопрос малой кровью, а может, и без крови, однако лучше поздно, чем никогда.

– Но, – сказала она, – казнью изменников и бандитов вопрос не исчерпывается, на отряде большое пятно. Местные жители не доверяют теперь русским и боятся вас. Необходимо смыть позор кровью врагов. Вы должны активизировать свою боевую активность и доказать всем местным жителям, что вы настоящие советские люди, а не бандиты. А сейчас необходимо избрать штаб из трех человек и командира.

В штаб избрали Валерия, меня и Гришу. Валерий – командир, а я его заместитель.

Алиса сообщила, что вчера она и Валерий встретились с местным командованием французских внутренних войск и договорились получить оружие. Валерий с двумя ребятами должен будет принять несколько автоматов и патроны к ним.

Я посоветовал сегодня же выслать на разведку шоссе Гре-Бурбон двух человек. А я пойду захоронить Григория.

Предложение приняли, и мы легли спать.

Свободное обсуждение тяжелого вопроса сняло у ребят напряженность. Все быстро заснули.

Алиса, Валерий и я обошли по опушке лес. Молча легли спать. Васька своим мурлыканьем быстро усыпил меня…

40

Теперь хочу высказать свое мнение по поводу трагических событий, происходивших в отряде им. Парижской Коммуны.

Прежде всего, мой взгляд на печальные результаты последствия разделения отряда не изменился. Хотя в 28 лет эмоции, да еще в условиях партизанщины, могли превалировать над рассудком. Теперь я окидываю взглядом прошлое без переживаний и волнений.

Пишу, конечно, не литературным языком и тороплюсь, не полностью и недостаточно глубоко излагаю свои мысли, но я спешу – мало ли что может со мной случиться, а мне хочется, чтобы хотя бы мои дети прочитали эти записки и извлекли пользу.

Первый факт – отряд распался по причине нежелания одной группы отряда сражаться с гитлеровцами. Инициатором развала отряда был Фёдор. Он выдвинул «аргументы», которые обосновывали отказ от боевой деятельности. Те, кто бежали из плена, не рассчитывая попасть в партизанский отряд и не желая воевать, но случайно оказавшиеся здесь, пошли именно за ним.

Второйфакт – группа, не желавшая сражаться с врагом, занялась грабежом местного населения под лозунгом борьбы с теми, кто сотрудничает с немцами. Она даже ограбила и осквернила церковь. Нужно признать, что, борьба с коллаборационистами велась во Франции повсеместно. У них конфисковывали имущество, их уничтожали физически. Поэтому бандитам прикрываться лозунгом борьбы с предателями было легко.

Эти два факта определяют в военное время состав преступления, участники которого подлежат смертной казни. Поэтому казнь Фёдора, Григория и ворюги законна. Законна она и в отношении Якова, но к нему можно было применить другую меру: его можно было поставить на одну доску с Иваном Недвигой.

Мне кажется, что Яков не мог быть инициатором грабежей, а только их участником, возможно более активным, чем Иван, но – участником.

Мне долго было непонятно оправдание Габриэля. И только встреча с Мариусом в 1964 году в Париже открыла глаза на многое.

На мой вопрос, почему оправдали Габриэля, Мариус сказал, что на совещании накануне суда на этом настаивала мадам Жако. Ее поддержали Алиса и Валерий. Из дальнейших разговоров выяснилось, что Валерий защищал Ивана Недвигу.

Конечно, Мариус не называл имя и фамилию Ивана, он говорил, что Валерий защищал своего напарника. А им мог быть только Иван.

Через 20 лет многое прояснилось.

Валерий скрыл от меня результаты совещания, и только жадность заставила его упомянуть часы Фёдора и тем самым отчасти разоблачить себя. А я по наивности этого не заметил.