Несколько минут стрельбы – и мы быстро отходим на восток, к своему лесу. Там, простившись с французами и забрав ключи, уходим на базу к коту Ваське и Пенте, который остался готовить завтрак.

Так закончилась наша первая диверсия на железной дороге.

Она оказалась удачной. Мы не узнали, сколько танков и орудий разбили, сколько погибло при этом солдат и офицеров, но были уверены, что много. А движение было прервано на целых 5 дней.

39

Утром 12 июня пришла из Венизи Алиса и от своего имени и от имени мадам Жако поздравила нас с успехом.

– Разбито более десяти вагонов (при проверке оказалось четыре. – Прим. авт.). Все танки и орудия сорвались и лежат опрокинутые на путях. Танки и орудия первых вагонов разбиты. Среди сопровождающих много убитых и раненых. Я только что приехала из Парижа, где докладывала военному руководству о положении в вашем отряде. Со мной приехал ответственный за пятый район товарищ Мариус. Сегодня мы с Валерием должны встретиться с ним. Алёша останется в отряде, поскольку после акции на железной дороге возможны карательные экспедиции немцев.

Алиса подсказала пути отхода в случае внезапного нападения карателей. Я принял все указания за чистую монету и после ухода Алисы и Валерия расставил на ночь посты и регулярно сам проверял их.

Какой же я был наивный! Я и не догадывался, что Алиса знала о решении военного командования о том, что Мариус, заручившись мнением руководителя интернациональных партизан югославского генерала Илича (псевдоним – Луи, позже он станет послом Югославии во Франции. – Прим. авт.), начнет радикальную чистку отряда с физическим устранением людей, разлагающих его. Она знала, что потом этот вопрос будет обсуждаться в высших инстанциях, в том числе в советских учреждениях. И неизвестно, куда в будущем подует ветер. Поэтому она решила вывести из-под возможного будущего удара Валерия и себя. «Козлом отпущения» должен был стать я. А я верил каждому её слову и точно выполнял все указания.

Валерий и Алиса вернулись под утро. Отозвав меня в сторону, Алиса сказала, что Мариус приказал разыскать группу, с которой мы расстались, и всех задержать. Он сам прибудет вместе с командиром отряда «Франс д’абор» и представителями деревень, которые пострадали от грабежей. Это будут судьи. Суд состоится на месте.

– Поскольку Мариус поручил мне и Валерию сегодня связаться с местным руководством французских внутренних войск, – продолжала Алиса, – мы не сможем быть здесь, и руководство по розыску группы Фёдора – Габриэля возлагается на тебя. Думаю, ты с честью выполнишь это задание. На суде, если тебя спросят, рассказывай всё, что вы с Валерием изложили в рапорте.

Валерий молчал. Было ли ему стыдно или нет? Вероятно, нет, его крестьянская психология защищала его от стыда. Своя рубашка ближе к телу. А я, дурак, опять ничего не понял! Не догадался, что будет на суде и почему уходят Валерий и Алиса. Не смекнул и позже, когда Валерий мне сказал: «Если Фёдора расстреляют, возьми его часы для меня». Мне была неприятна жадность Валерия, но я считал казнь Фёдора нормальным исходом и потому не обратил внимания на это поручение. А надо было задать Валерию вопрос: откуда он знает, что Фёдора могут расстрелять? Я не понял, что ему уже известны имена будущих жертв казни; не понял, что он участвовал в обсуждении кандидатов на тот свет, а позже не понял, что это он выгородил своего напарника Ивана Недвигу. Почему я не понял хитрой уловки Алисы? Потому что, как и сегодня, был уверен в правильности решения о казни людей, которые предали и разложили отряд, а также потому, что я во всем верил Алисе, и, наконец, потому что мы с Валерием поклялись быть друзьями и держаться друг друга в боях.

Наивняк и фанатик!

Хотя их хитрость не имела последствий даже на допросах в КГБ, после встречи с Алисой и Валерием в 1963 году у меня открылись глаза на их подлость по отношению ко мне. Окончательно меня убедил в этом Мариус. Но к этому я вернусь позже.

…Я разбудил всех ребят, и Алиса рассказала, какая задача стоит перед нами. Решили проводить Алису и Валерия, шедших на свидание с руководством французских внутренних войск нашего района, а вечером двинуться на поиск.

Группу мы нашли в районе лесного ручья. Они разлеглись на брезенте, кругом валялись пустые бутылки из-под вина и спирта, объедки. Ни часовых, ни охраны. Бери голыми руками. Когда мы подошли, они проснулись. Мы поздоровались, и я тут же послал Гришу в Монтиньи, где у мэра нас дожидался Мариус.

Вся группа сидела нахохлившись, молча. У Габриэля, Григория-калужанина и ворюги лица были опухшие. Вид Фёдора ужасен – похудевшее лицо было синим, как у вурдалака, и его «украшал» чирей на щеке. Фёдор громко кашлял. Место, выбранное для стоянки, было сырое, болотистое, и Фёдор, не пивший спиртного, сильно простудился. Остальные лечились спиртом. Все были на месте: Фёдор, Габриэль, Григорий, Иван, Яков, ворюга – они молчали и мы тоже.

– Что будете делать? – прервал молчание Габриэль. Видно было, что он начал волноваться.