Читаем Моя война полностью

11 августа мы опять пришли на железную дорогу Великсон – Сове. И что же увидели? В том месте, где мы уже дважды пускали под откос поезда, лес вырублен метров на 60 от спуска на полотно, а на той стороне железной дороги – два бетонных дота метрах в трехстах друг от друга; их амбразуры направлены на лес. Что делать? Нас шестеро: Николай-1 (сапёр), Николай-2, Костя (ленинградец), Павел, я и кто-то ещё, не могу вспомнить. Совещаемся на опушке леса. Меня что-то храбрость разобрала, и я предложил взорвать полотно как раз посередине между дотами. Ребята колебались, но я поднажал и все согласились. План операции таков: все ползут до спуска на полотно. Первыми Николай-2 и Костя (как штрафники за бегство с операции на шоссе Комбфонтен-Пор-сюр-Сон, когда погиб Григорий); они проводят разведку. Если охрана внизу или на той стороне есть, то они должны вернуться. Наблюдение ведут в течение получаса. Затем, если Николай-2 и Костя не возвращаются, ползём мы – я с Николаем-1 и за нами Павел с напарником. Как только мы доползаем до Кости и Николая-2, они ползут влево в течение 15 мин., а Павел с напарником вправо.

Через пятнадцать минут я и Николай-1 должны спуститься на полотно – Николай-1 заложит взрывчатку, а я с автоматом буду его охранять. Ребята справа и слева наблюдают за полотном с той стороны оврага. Если появится охрана – стрелять в неё, а мы с Николаем-1 бежим вверх и ползём к лесу. Ползут все. Встречаемся в овражке на шоссе за железной дорогой.

Николай-2 и Костя уползли. Стоя в тени леса на опушке, мы видели их извивающиеся между пеньками тела. На небе половина луны или что-то вроде, и ни тучки, ни облачка. Проходят томительные полчаса, ребята не возвращаются, наша очередь ползти. Ползём, спина быстро взмокает, несмотря на прохладу ночи. А вот и ребята.

– Ну как?

– Охраны не видно.

– По местам.

Поползла наша охрана вправо и влево. Мы с Николаем засекли время и рассматриваем спуск. Полотно довольно низко, если стоять на опушке леса, то трубы локомотива не увидишь.

– Надо быть очень осторожным на щебне, – шепчет Николай-1.

– У тебя всё в порядке? – не в первый раз спрашиваю я.

– В порядке.

У нас есть пластик, толовые шашки, шнур-детонатор, карандаш-взрыватель, капсюль, но нет шайбочки с пружинными зацепками, в которую должен вставляться карандаш. Когда планировалась эта операция, мы всем отрядом решили, что можно обойтись без шайбочки – колесо надавит на карандаш, и он взорвётся, ни у кого сомнений не было. Шайбочка, думали мы, нужна, чтобы карандаш не свалился, когда рельс начнёт шевелиться и деформироваться от давления и динамики колёс локомотива. И вот это незнание техники стоило нам колоссальной затраты нервной энергии. А могло стоить и жизни.

Пришло время нам с Николаем-1 спускаться на полотно. Тихо перевернувшись ногами вниз, начинаем спуск почти на спине. Спуск крутоват, приходится держаться за траву. Николай-1 придерживает правой рукой сумку со взрывчаткой. Вот и кювет. Осмотрелись. Вроде всё спокойно. Теперь нужно очень осторожно выбраться на полотно, самое главное, чтобы щебень не зашумел.

Как ни осторожничали, но шум был, ребята его не слышали, а нам он казался сильнее мотоциклетного треска.

Николай-1 засопел и начал работать над внутренними рельсами. Я стоял рядом на одном колене и, держа палец на курке автомата, поворачивал голову вправо-влево, оглядывая противоположный склон – там таилась смерть. В голове одна мысль – где охрана? От страха появляется дрожь, а лицо заливает пот, он щиплет глаза и его соль ощущается во рту. Спина мокрая-премокрая. Время тянется, секунды становятся резиновыми. Скорее бы Николай-1 закончил своё дело.

Бедный, он тоже обливается потом, торопится, сопит, что-то тихо шепчет – наверно, ругательства. Наконец, слышу:

– Готово, пошли.

Хочется броситься бегом, но нельзя, будет шум. Стараясь держать себя в руках, мы медленно сползаем в канаву, ну а по склону можно и быстрее.

И вот мы ползём к лесу. Проклятая луна! Она прямо над головой. На опушке легли на спину отдышаться. Тревоги не было, значит, все придут к нам. Скоро появляются ребята. Первыми явились Павел с напарником.

– Ну как? – спрашивает Павел Николая-1.

– Хреново: до сих пор дрожь не могу унять.

– И нас дрожь пробирала, глядя на вас.

Появляются Николай-2 и Костя. Они слышали разговор. Костя говорит, что и им за нас было страшно.

Хочется сказать, чтобы другая пара пошла в следующий раз, но когда и где будет следующий раз? У нас нет календарного плана операций. Да и Николай-1 – единственный сапёр. Ему всё равно придётся идти. Выпить бы крепкого спирта, на худой конец вина, но у нас ничего нет. Закон железный – до операции и во время проведения – ни-ни. А после, в лагере, сколько влезет.

Скорее бы пришел поезд – и в лагерь.

Наконец, кто-то уловил знакомый шумок. Всё ближе и ближе. Начинается иное волнение, уже знакомое и не раз испытанное. Пульс учащается. Вот поезд, вот из оврага поднимаются искры. Сейчас, сейчас, вот, вот… Но что это? Поезд проходит, искры далеко справа. Все поворачиваются к Николаю-1.