Читаем Мой Проклятый Север полностью

«Близнецы» отрабатывали новые плетения, пытаясь потушить огненную вспышку. Пока выигрывала (или проигрывала, смотря как посмотреть) только подпаленная подушка. Нэйр и Киш следили за их успехами и громко ржали каждый раз, когда вместо того, чтобы потухнуть, огонь угрожающе раздувался, стремясь дотянуться до бровей и волос ребят.

Лейра с Иллатом сидели рядышком, склонив друг к другу головы, и тихонько болтали. Я невольно залюбовалась: смуглый брюнет и белокожая, светловолосая голубоглазка — ночь и день, кофе и молоко. Все, в том числе и подружка, знали, что Иллат влюблен в нее с первого курса; в нужные ей моменты Лейра беззастенчиво этим пользовалась, но отклоняла любую возможность дать ему реальный шанс.

Эйджел, примостившись в углу моей кровати, сосредоточенно читал. Он вздрогнул от неожиданности и тоненько, по-девчачьи, пискнул, когда я плюхнулась на кровать и слегка пихнула его в плечо.

— Говорят, ты снова очки разбил?

— Угу. — Староста отложил книгу. — Пришлось подзадержаться после практики на полигоне, поискать отлетевшую дужку. Ползал там вокруг площадки. Так и не нашел, — тоскливо вздохнул он. — Зато подслушал, как куратор устроил Тиале разбор полетов. Даже я впечатлился, насколько четко и методично он расписал ее ошибки в сегодняшней практике. В конце добавил, что ревность и вспыльчивость нужно держать под контролем. И ушел.

Ревность и вспыльчивость. Хм. Седая ревнует? Вспомнив ее недавнее «Ошик, милый», я поморщилась. Фраза до сих пор стояла у меня в ушах и чрезвычайно выбешивала. Неужели между куратором и Седой что-то есть?

Я похолодела. А если он и выгоняет меня из-за этого? Гнатов Проклятый!

— Тарий Ош меня домой отправляет, — шмыгнув носом, прошептала я старосте на ухо.

— Как домой? А практика? — всполошился тот.

— Тихо ты! — шикнула я и вкратце пересказала разговор с куратором. Умолчав лишь о некоторых моментах.

— Даа, с приказом Королевского Совета поспорить сложно, — поджал губы Эйджел. — Может, скажем ему, что у нас любовь, и нас нельзя разлучать? Мое сердце, конечно, навсегда принадлежит науке, но ради тебя я готов пойти на жертвы.

— Ну уж нет. С него станется и свадьбу нам устроить. А я тебя, мой занудный друг, в качестве мужа придушу очень быстро, — грустно усмехнулась я. — Ничего, завтра поговорю с ним еще раз.

И улыбнулась, скрывая тревогу — меня одолевали большие сомнения, что мне удастся переубедить упертого Тария.

— Альяяяар, а ты свой тортик будешь? — возникло перед нами страдальческое лицо Киша.

— Ты за ужином и так полторта схомячил, куда тебе еще? — возмутился староста.

— Я же не на твой кусок претендую, безочкарик!

— А у меня обостренное чувство справедливости, рыжий.

Я обхватила руками друзей и крепко обняла несмотря на их бурчание. Эти двое — несносный балагур и правильный зануда — моя семья, и уже завтра я могу остаться без их вечных перепалок.

— На троих поделим, — решила я.

Через пару часов, разогнав ребят по комнатам, мы с Лейрой упали без сил.

— Почему дни здесь так долго тянутся, это еще одна аномалия Гнатской Пустоши? — простонала подружка. — Пошевелиться не могу, а так в купальни хотела сходить!

— Сходишь завтра, — сквозь зевоту произнесла я.

Проснувшись среди ночи, я долго лежала, наблюдая за причудливыми узорами теней, бегущими по потолку. А затем решила выглянуть в окно, и онемела от раскинувшейся перед глазами красоты: повсюду, куда ни посмотри, лежал снег. Крупные хлопья ровным покрывалом падали на землю, любопытные снежинки резвились в воздухе и приклеивались к окну.

На юге, в столице, снега практически не бывало, и выпадал он всегда незаметно, как-то стыдливо, чтобы через пару часов уже исчезнуть.

Такого снегопада я не видела никогда в жизни. В спешке даже не набросив на пижаму кофту, я выбежала из комнаты и спустилась на улицу. Восторг первого настоящего снега переполнял меня, я крутилась, ловила снежинки ртом и не чувствовала ни холода, ни усталости.

Подняв голову, нашла окна куратора: те были темными, безжизненными. Интересно, вернулся ли он из Пустоши или до сих пор справляется с последствиями прорыва?

При мысли о чудовищах, вполне возможно, колесивших сейчас вокруг лагеря, я поежилась и решила вернуться в комнату.

Внезапно мое внимание привлекли тихие звуки, раздавшиеся с аллеи. Сквозь густые хлопья снега я разглядела фигуру, отделившуюся от корпуса напротив. Свет от фонаря упал на его лицо, и я вскрикнула, тут же прикрыв рукой рот.

Кирис!

Что он делает в три часа ночи на улице? Вряд ли его взволновал снегопад.

Мужчина тоже меня заметил. Я напряглась, уверенная, что он не упустит случая отомстить за прошлый раз, и поспешила сплести щит. Тот, к слову, получился стабильным и не пытался развалиться.