По маминым воспоминаниям, самое страшное в это время были инфекции. Когда старшая сестра, Наташа, заболела скарлатиной, её положили в больницу. Там она подхватила ещё что-то серьёзное. Лечения особого не было, да и еды в обрез. Сестру отпустили под расписку и строго-настрого велели: не давать молока! А ведь только его и удалось раздобыть (хозяйка держала козу). На свой страх и риск мама напоила истощённую девочку молоком. Оно чудом удержалось в организме, и сестра постепенно пошла на поправку.

В 1943 году, уже после того, как немцев окончательно отбросили далеко от Москвы, завод вернулся в Красногорск.

Дорога из Новосибирска в Москву была тяжёлой, голодной. На одной из остановок папа с братом Женей пошли за кипятком и чуть не отстали от поезда. За кипятком была очередь. Это часто показывают в военных фильмах. Им пришлось ехать большой перегон на вагонной сцепке, то есть между вагонами. Было холодно, папа укутывал сына, как мог, в своё пальто. В семейном архиве сохранились записи отца об этом эпизоде. Сохранились также рисунки и записи брата.

Рисунок военного времени мальчика Жени во время эвакуации (слева Сталин, справа – Гитлер)

Его постигла ужасная доля. Вскоре по возвращении в Красногорск Женя заболел корью и получил осложнение – туберкулёзный менингит. Единственное доступное тогда лекарство (сульфидин) не помогало. Брат умер 17 января 1944 года. Я родилась в июне 1946 года, и меня назвали в память о брате.

Судьба этого девятилетнего ребёнка, пережившего войну, трагична ещё и потому, что даже могила его не сохранилась. Женю похоронили на старом Красногорском кладбище, которое находилось между современной улицей Циолковского и Красной горкой. Вскоре за Женей умерла горячо любившая его бабушка, Любовь Петровна Яковлева. Их могилы были рядом: одна большая и одна маленькая. Начиная с восьмого класса, я училась в школе № 7, и путь мой с улицы Райцентр до школы пролегал вдоль кладбища. Ходить мимо осевших могильных холмиков было боязно. Над некоторыми ещё виднелись кресты, на других лежали засохшие цветы. Иные уже потеряли очертания. На этом кладбище была и братская солдатская могила, сначала просто с табличкой, а потом с оградой и памятником. Теперь туда возлагают цветы, как к могиле неизвестного солдата. Когда оформляли памятник, все могилки вокруг него сравняли с землёй. Кладбище исчезло. Могилы моих родственников – тоже. Нас никто не спросил. Теперь на месте старого кладбища сквер. Хорошо, что не ресторан и не торговый ларёк. Жутковато всё-таки думать, что ходишь по костям таких же красногорцев, как ты сам.

…После войны завод быстро восстанавливался. Победа вдохновила народ на мирный труд, и, несмотря на материальные трудности, люди были полны энтузиазма.

Долгое время на заводе работали пленные немцы. Позднее я узнала, что немцы участвовали также в строительстве Красногорска и даже Москвы. Сначала я вспоминала об этом факте с удивлением, позднее выяснила, что в Красногорске нашли прибежище многие антифашисты и что сейчас там находится Мемориальный музей немецких антифашистов.

Дело в том, что после разгрома немцев под Москвой именно в Красногорске был организован лагерь для военнопленных. Всего через лагерь прошло около 50000 человек. С 1943 года в Красногорске существовала Центральная антифашистская школа. Сейчас Мемориальный музей немецких антифашистов располагается как раз в здании антифашисткой школы.

Некоторые немецкие военнопленные имели инженерное образование, и их труд на заводе был очень полезен. Отец с большим уважением отзывался об их умении работать дисциплинированно и тщательно. Подробности о работе немецких специалистов по известным причинам не разглашались. Помню только одно папино слово, которое он употреблял, характеризуя немецкий стиль работы. Это слово «допуски», то есть насколько точно сделана та или иная деталь. Русским рабочим было трудно и непривычно вытачивать прецизионные элементы оптики.

Многие немцы, не дождавшись освобождения и возвращения на родину, так и умирали в Красногорске. Недалеко от железнодорожной станции Павшино есть старое кладбище под названием «Пенягинское». На Пенягинском кладбище, которое вытянулось вдоль Волоколамского шоссе за Павшинской поймой, выгорожена отдельная территория, где захоронены умершие в Красногорске военнопленные. В детстве я с опаской проходила мимо огороженной территории, покрытой рядами ровных серых бетонных надгробий с номерами и даже с именами.

Монумент на немецком кладбище в Красногорске, наши дни

Общий вид на немецкое кладбище. Лаконично и аккуратно…

Немецкое кладбище находится там по сей день. Эти захоронения каждый год кто-то посещает, – то ли родственники, то ли представители администрации. Они возлагают скромные венки в память о погибших в великой и безумной войне немецких инженерах и просто пленных солдатах.

Послевоенный Красногорск