Читаем Мой единственный полностью

Я как будто перенеслась в прошлое, снова стала той девочкой-подростком, мучительно ожидающей, когда же позвонит Гэри Джонсон и пригласит ее на школьную дискотеку. Он тогда так и не позвонил, и я уже жалею, что вообще думала об этом. Я принимаю решение не следовать совету Лейлы и самой снять трубку телефона, если он зазвонит, а если Мак не проявится до среды, я сама наберу его номер и спрошу, в чем, твою мать, дело. Лейла говорит, что это неправильно, но, может быть, даже лучше: она как раз дочитывает книгу, в которой говорится, что не стоит соблюдать все эти правила, а лучше следовать своей интуиции. Моя интуиция, однако, подсказывает мне, что лучше всего спрятаться под одеяло на ближайшие полгода, так что этот совет, похоже, тоже мало подходит. Я говорю Лейле, что не уверена даже, что хочу, чтобы он позвонил, жизнь и так уже осложнилась. Ее, однако, не проведешь; она очень мягко говорит, чтобы я не расстраивалась, а то она сейчас специально приедет, чтобы привести меня в чувство.

Чарли просыпается среди ночи и залезает в мою кровать, объясняя, что ему приснился ужасный сон про то, как лиса съела Баз и Вуди. Ничего не остается, как выйти с фонариком в сад и убедиться, что они по-прежнему живы. Они так рады видеть нас ночью, что устраивают мини-представление, бегая вверх-вниз по клетке и разбрасывая солому во все стороны. Я укладываю Чарли в постель, но вынуждена гладить его по спине целых двадцать минут, чтобы он успокоился и заснул. Просыпаюсь через несколько часов с ощущением, что не спала вообще. Чарли очень раздражительный, готов в любой момент расплакаться или поднять скандал, но тут у меня возникает план: одеться и пойти завтракать в сад, наблюдая за резвящимися кроликами. Чарли очень хочется выпустить их побегать по саду, чтобы они примяли все растения. Но мне удается объяснить ему, что земля слишком мокрая после ночного дождя, и они промочат лапки, ведь у них нет резиновых сапог. Чарли предлагает одолжить им свои.

Мак звонит в понедельник, во вторник и в среду. Лейла говорит, что он, пожалуй, не читал нужные книжки, потому что открыто демонстрирует классические признаки «охотника». Скорее всего, на эти выходные ничего не получится, и мы договариваемся встретиться через неделю. Лизи соглашается приехать (Мэт уезжает на конференцию); она очень рада и начинает разрабатывать план действий на время пребывания с Чарли. Ее план включает в себя купание, приготовление пирога и долгие прогулки. План Чарли — посещение магазина игрушек и прокат запрещенных фильмов в «Блокбастере». Мне предстоит провести день в городе, в офисе, но я сдерживаю желание позвонить Маку и спросить, не хочет ли он вместе пообедать. Помимо всего прочего, нужно многое сделать по работе. Барни счастливый и довольный, потому что эпизод из нашего последнего рекламного ролика объявлен классикой малого жанра всеми, кто уже видел его.

Лизи приезжает к пяти часам в субботу, в ее честь Чарли вытащил все свои паззлы, получилась целая гора. Разворачивается горячая дискуссия, когда именно им поехать в «Блокбастер». Я уезжаю до того, как детали паззлов начинают летать, и еду к Маку. Он открывает двери завернутым в полотенце, с него капает вода. Он целует меня и приглашает принять душ вместе с ним. Не могу раздеваться среди бела дня, поэтому прошу его выключить свет в ванной комнате и спотыкаюсь. Залезаю в ванну: она огромная, везде мрамор и стекло с рисунком мороза, отовсюду бьют струйки воды и целая панель с кнопками. Я нажимаю одну случайно, в порыве страсти, и водяные струйки моментально превращаются в мощные потоки, чуть не сбивающие нас с ног. Совсем как в «Приключениях Посейдона». Мак восстанавливает водный режим одной рукой, а второй увлекает меня в другой конец ванны, подальше от кнопок. Выходим через полчаса очень счастливые и очень, очень чистые.

— О боже, сказочно! Я знал, что состояние, вбуханное в эту ванну, когда-нибудь окупится. Умираю от голода. Какую кухню выбираешь: китайскую или итальянскую?

— Я думаю, китайскую.

— Замечательно. Позвоню, и мы сможем поесть прямо здесь.

Принесенный заказ оказывается совершенно не таким, какой обычно доставляют на мопедах, — пять контейнеров в фольге. Появляется официант, оснащенный бесчисленным количеством пакетов, а традиционного поджаренного риса вообще не видно. Он раскладывает еду по мискам и достает палочки, салфетки и маленькую вазочку с орхидеями. Стол выглядит потрясающе, он даже нашел свечи и зажег их. Когда все готово, он спрашивает, нужно ли разложить еду. Мак говорит, что мы справимся сами, и он уходит, зажав в руке что-то, что выглядит как двадцатифунтовая банкнота.

— Это стоит двадцать фунтов?

— Дорогая, это его чаевые. У меня там счет. Тебя не должно волновать, сколько это стоит. Это даже меня не волнует.