Читаем Мои были (СИ) полностью

Да, люди в деревне что-то делали, работали, получали и собирали урожай и сдавали его государству, оставляя себе крохи. Для правителей наш народ выжил, но не весь. Недоедание, усиленная физическая работа приводили к полному упадку сил, к болезням, к безысходности и к гибели людей.

Исчез дядя Василий Иванович в апреле 1942 г. и в какой местности, нам неизвестно. В официальном документе сказано: "Пропал без вести". И что сложная обстановка на фронтах Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г. не позволяла установить судьбу некоторых (может многих?) военнослужащих, поэтому они были учтены пропавшими без вести. А власти везде трезвонят о том, что: "Никто не забыт, ничто не забыто".

Д. Гонцово. Кировской обл. 1941-1945г.г.

46. ВАСИЛЬЕВНА.

Она осталась молодой вдовой после ушедшего на Первую мировую войну Ивана Кузмича, погибшего там и не вернувшегося домой. Они женились и надеялись получше устроить свою жизнь и что-то сделать полезное для себя и для общества получше и побольше, родить и вырастить детей.

Для этого сразу начали обустраиваться самостоятельно, возвели и поставили довольно большой рубленый из кондового леса дом. Фундамент, стены, крыша, потолки были сделаны из целых, колотых и расщеплённых брёвен, заготовленных в зимнее время. И всё это построено прочно, если не на века, то уж на очень долгое служение хозяевам и наследникам. Но полностью достроить дом не успели. Не закончено было внутреннее убранство и отделка. Не обустроена кухня, не выложена русская печь, не изготовлены и не установлены лавки из расколотых вдоль пополам толстых брёвен. Не изготовлена мебель - столы, стулья, полки, перегородки. Осталось недоделанным и необорудованным подполье для непродолжительного хранения овощей. Не были построены вспомогательные строения - скотный двор, хлев, амбар для хранения запасов зерна и муки, погреб для хранения скоропортящихся продуктов.

Задумки были хорошие, такие же, как и в любом добром хозяйстве. Ивана забрали на войну, и начатое большое дело остановилось навсегда. Недостроенный дом остался стоять одиноко посреди участка на долгие годы, как ненужный для людей объект. Заброшенный пустой участок потом был разработан под огород, на котором выращивали овощи и картофель для питания семьи, в которой осталась Васильевна. Только в конце тридцатых годов торговцы, приезжавшие в деревню продавать промышленные товары, останавливались в этом недостроенном доме, оборудовали его прилавками и торговали привезёнными товарами.

А молодая вдова за долгие годы превратилась в бабулю, которую в деревне все звали по отчеству - Васильевна, а каково её было имя, как будто никто не знал, а она охотно откликалась на это отчество. В деревне документов не давали, и люди друг друга именовали по имени или по отчеству. Васильевна была довольно крупным человеком, в меру высокая, дородная, и даже под старость была привлекательной и красивой бабулей. Жила она в доме брата мужа своего - Михаила Кузьмича в качестве стороннего человека семьи, но на хлеб для себя, да и частично для семьи зарабатывала полностью. Деться ей было некуда, а существовать как-то надо было. Она занималась и колхозной и домашней работой. В доме она ухаживала и за хозяйством и была своего рода воспитательницей подрастающих четырёх детей, и ходила за ними как няня. Сноха брата Мария не могла толком вести хозяйство, была сварлива, злилась на других, негодовала и постоянно стремилась свалить свои недостатки на других. Мы не знали жизни Васильевны, и своим детским умом пока не интересовались этим. Но мы вырастали, и стали больше вникать во взрослые дела и стали узнавать о нелёгкой жизни бабули Васильевны, особенно в моральном отношении.

Мы никогда не видели её сидящей на лавке в доме или на скамейке во дворе, а только всегда видели её с вечно согнутой спиной, работающей или в доме или на колхозных полях и лугах. А когда она отдыхала? Ведь для работающего организма нужен хотя бы кратковременный отдых. Мы работали в колхозе своими руками или с помощью лошадей, но находили время для перерывов в работе для себя и для лошадей. Донимали ли её недуги, болезни в условиях недоедания и постоянной работы, мы не знали. Она не жаловалась, переносила все тяготы и лишения стойко, уповая всё на господа Бога, которому истово молилась и просила его помогать преодолевать все трудности, достававшиеся на её долю. Помогал ли в действительности ей Бог переносить все невзгоды, никто не знал. И, наверняка, Бог мог помочь ей после молитвы, и ей морально становилось легче, так как она делилась с ним своим горем.