Читаем Мои были (СИ) полностью

Зимой в построенных железобетонных коровниках из-за согретого телами и выдыхаемого животными тёплого воздуха на холодных стенах, металлоконструкциях, на проводах, электрооборудовании из относительно тёплого воздуха оседал конденсат и все поверхности становились мокрыми, по которым распространялся электрический потенциал. У животных между ногами и между головой, касающейся конструкций и ногами возникала разность потенциалов, которая вела к появлению электрического тока. Ток этот был мал, но беспокойство коровам он причинял, и они не могли вести себя спокойно, перебирали своими ногами и, образно говоря, "танцевали". Нас вызвали, мы приехали и посмотрели на коров и их перебор ногами, выявили причину такого поведения животных. Устранить причину запотевания стен можно периодическим проветриванием животноводческого помещения либо естественным, либо искусственным с помощью, хоть небольшого калорифера, чтобы исключить конденсат и запотевание стен, тем самым не допускать появление и распространение электрического потенциала.

П. Ермаковский. 1987 г.

П. Сахалин. 1972г.

П. Сигнальный. 1984, 1985гг.

УПРЁК. В горах прошла сильная гроза с сильными ветрами и с небесными молниями и наделала нехороших дел. Отключилась линия электропередачи, и остались без энергии дальние посёлки совхоза и посёлок рабочих, строящих газопровод, расположенный на окраине посёлка Ис. Мы приехали, отключили дальний участок линии воздушным разъединителем, а в посёлок газовиков подали электроэнергию, и пошли осматривать линию и всё то, что к ней подключено и всё то, что вокруг неё растёт и расположено. Обнаружили упавшее крупное дерево на провода, срубили и убрали его оттуда. Что делать дальше? По действующим правилам и по здравому смыслу надо было идти и визуально осмотреть всю электроустановку. Ужасно не хочется идти дальше в мокрой одежде среди мокрых кустов и деревьев, и наши люди настояли на том, чтобы вернуться обратно. Мы вернулись, и не заходя в помещение электроподстанции, попытались включить разъединитель и подать энергию в дальние посёлки. Не получилось. Наша ошибка обнаружилась сразу. Надо было находить и устранять все неисправности, которые преподнесла нам долго длившаяся гроза, несмотря на наши мокрые одежды и усталость. А мы, нашедшие одну только неисправность, решили, что электроустановки все чистые, и пошли включать линию в работу. Всё потухло, всё погасло. Обращаюсь к своим товарищам: "Ну и что? Вы так настаивали и сумели уговорить мою дурацкую голову, чтобы прекратить осмотр оставшегося участка, а сейчас всё-таки надо досматривать его, несмотря на ненастную погоду!" Люди молчат. Сказать нечего. А мне надо идти в помещение электроподстанции, повиниться и с превеликим позором рассказывать о нашей ненужной самодеятельности и промахе. По правилам мы не имели права пытаться включать непроверенную полностью электроустановку, да еще и воздушным разъединителем, чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах, так как это могло привести к аварии. Я пришёл на электроподстанцию и рассказал о своих неправильных действиях. Дежурная по подстанции работница немедленно влепила мне в голову: "Вы, начальники требуете от нас, подчинённых неукоснительно соблюдать и исполнять действующие правила, а сами что делаете?" Говорить нечего, недисциплинированность и промах мой очевидны и я стою молча. Наконец, опомнился и сказал, что можно подать энергию в посёлок рабочих газовиков. Это было сделано. А мы поехали и пошли визуально осматривать линию, находить оставшиеся неисправности, мешающие работе её. К вечеру нашли ещё одно упавшее крупное дерево на провода и мелкие, навалившиеся на провода в разных местах деревья. Всё, что можно было и что могло мешать работе линии мы устранили и убрали, очистили, насколько у нас было возможности, трассу. Вернулись, включили электроустановку согласно действующим правилам, подали энергию в дальние посёлки совхоза и уехали домой. Победа, совершённая нами против сил природы, одержана с большими потерями, не великая, не блестящая, не выдающаяся, а бесславная. А негромкий упрёк, выданный мне, был серьёзным и значил больше, чем грозный окрик, или кулак по столу, или топот сапогами по полу любого разъяренного начальника.