Читаем Мне 40 лет полностью

В провинции у пожилого мужа остались жена и дети крыскиного возраста, предавшие его анафеме. Исцелив кого-то из распределяющих жильё, он и поселился в нашем доме. Крыска обожала салонные вечера. Она созывала пожилых сотрудников мужа и устраивала «встречу с прекрасным». Играла на рояле в немыслимом для здравого ума туалете и заставляла знакомых графоманов читать стихи и прозу. Всё это кончалось приёмом больших доз и исполнением какого-нибудь «танго смерти».

Крыска считала себя писательницей и пробовала практически все жанры. Это было столь чудовищно, что я никак не могла никуда её порекомендовать. На её фоне даже незатейливая Даша Волкова выглядела Ахматовой. (Впрочем, Даша написала в этой жизни одну хорошую строчку: «Всё на свете нам дано в день, когда уже не просим») Наша с Дашей жизнь будоражила Крыску. Она давала ключи от квартиры в обмен на рассказы о любовных интригах. Закончилось это в секунду, когда Крыска сказала: «Мне пора вступить в Союз писателей. Пусть твой А. меня примет».

У меня был роман с А., часть которого происходила в крыскиных интерьерах, но мысль о конвертации любовных историй в социальный капитал мне в голову никогда не приходила.

— Ну так пойди, отдай ему тексты. Если они ему понравятся, он даст тебе рекомендацию.

— Так делают только дуры вроде тебя. Мы пойдём не таким путём. Я приду и скажу: «Вы, мил человек, занимались любовью с одной дамой на моей девичьей постели, и если вы не примете меня в Союз писателей, то это может дойти до вашей жены».

Однажды мы с ней зашли в ЦДЛ, сели за столик, и я поздоровалась со знакомым, сидящим на другом конце зала.

— Это же сам В.! Ты с ним знакома? — зашептала Крыска.

— Ну и что? — удивилась я.

— Да я с октябрятского возраста мечтаю с ним переспать! — застонала она. Меня это удивило, мне было столько не выпить, чтоб увидеть в В. мужчину, но о вкусах не спорят. — Познакомь меня.

Я помахала В. и сказала, что сейчас мы пересядем к нему. Он был не против и начал расспрашивать об общих знакомых.

— Хочу вам представить приятельницу, влюблённую в вас с октябрятского возраста, — смягчила я акценты. Он скользнул по Крыске вялым взором и продолжил обсуждение знакомых.

— Могла бы я вас где-нибудь увидеть? — сказала Крыска с такой требовательной интонацией, что человеку сразу хотелось сбежать, даже если бы она была Мерилин Монро.

— Право, не знаю. Я очень занят, — обронил он.

— А чем конкретно вы так заняты завтра? — интонация её всё больше и больше бронзовела.

— В одиннадцать утра я иду в бассейн… — попытался отмотаться В.

— Какой бассейн? Какой сектор? Я приду к вам, — предупредила Крыска совсем уже голосом каменного гостя, пришедшего за Дон Жуаном.

В. испуганно попрощался и убежал.

— Ты же плавать не умеешь, — вспомнила я.

— Зато у меня есть шикарный купальник.

Не знаю, что уж она делала с В. в воде, но на следующий день Инна, несущая мне хлеб, застала её вместе с ним у лифта.

Через час Крыска ворвалась ко мне с отчётом о проделанной работе.

— Ужасно. Он не потянул. Сначала всё было хорошо: я надела вечернее платье с блёстками, подала ему обед из четырёх блюд. Потом я играла на рояле. Потом я показала ему, как я могу стоять на голове. Потом я подарила ему свою книжку о женском счастье. Потом я читала ему свою новую повесть. Потом я стала ждать, что он кинется срывать с меня одежду, но он поблагодарил и ушёл. Он понял, что я для него слишком сложна и одарённа…

В следующий раз, когда ей удалось затащить в квартиру приглянувшийся в ЦДЛ объект, я строго ее проинструктировала: никаких вечерних платьев и салонных радостей, а захочешь покормить, сделай это после. Но через некоторое время Крыска вбежала в истерике, называя меня сволочью.

— Я всё сделала, как ты сказала, я засмеялась русалочьим смехом и сообщила, что мне надо в ванную. Когда я вышла, он сбежал, забыв зонтик.

— А сколько ты была в ванной?

— Ну, не больше получаса. Надо же было толком вымыться.

Однако наш альянс прогорел именно тогда, когда у неё получилось. Я мирно кормила семью обедом, когда зазвонил телефон.

— Слушай сюда, — надрывно сказала Крыска. — Сейчас мой муж придёт бить тебе морду.

— В каком смысле? — удивилась я.

— В физическом. Только что он застукал меня под своим заместителем.

— А при чём тут я? — недоумевала я.

— Я сказала ему, что это ты оказываешь на меня такое плохое влияние.

Крыскин муж через минуту ворвался, но Саша принял удар на себя, и, произнеся шекспировский монолог, пожилой целитель пошёл менять квартиру. Ровно через неделю они выехали на противоположный конец Москвы, подальше от моего дурного влияния.

Так или иначе, мы жили в Ясеневе и выглядели завидно счастливой семьёй. Дети пропадали в лесу, без ограничений «это нельзя, туда не ходи, то не трогай». Они создали компанию «индейцев» своего возраста, сшили обмундирование из кожи и меха и, уносясь с собаками и улюлюканьем в лес, строили вигвамы и вели в них достойную жизнь.