Читаем Младший брат полностью

— Да, — подтвердил я, входя в новую роль. — Мы — Древний народ. Мы пришли в Америку в шестнадцатом столетии и с тех пор обосновались в диких лесах Пенсильвании. Нами правит королевская семья. Мы живем очень просто и не пользуемся современной техникой. Наш принц был последним из правящей династии, но на прошлой неделе он умер после ужасной, неизлечимой болезни. Все юноши Древнего народа отправились на розыски потомков одного из членов королевской семьи, ушедшего жить в большой мир во времена моего прадеда. Говорят, он оставил после себя наследников; мы найдем прямого потомка его рода и возвратим на законную вотчину.

Все это я без труда выпалил одним духом благодаря уйме прочитанных мной фэнтезийных романов.

— Мы повстречали женщину, которой известны потомки королевской семьи. Один из них, по ее словам, остановился в этой гостинице; мы пришли за ним. Однако нас выследили воины враждебного клана. Они хотят воспрепятствовать возвращению принца и возрождению нашей мощи, чтобы властвовать над нами. Мы должны держаться вместе и как можно меньше общаться с Новым народом. Вот почему мой разговор с вами представляет для меня нелегкое испытание.

Итальянец слушал как зачарованный. Я забылся и опустил руки, став «видимым» для вампиров-соперников. Одна вампирша как раз медленно подбиралась к нам. В последний момент я обернулся и увидел ее, когда она уже со страшным шипением раскинула руки; надо признать, у нее это здорово получилось.

Я тоже растопырил свои грабли и зашипел в ответ. Воспользовавшись ее мимолетным замешательством, я сиганул через кожаный диван, чуть не опрокинул кадку с пятнистым фикусом и бросился наутек через весь холл. Вампирша не отставала. Краем глаза я заметил дверь на лестницу, ведущую в подвальное помещение спортзала, и метнулся к ней, оставив преследовательницу позади.

Больше я того итальянца не видел, но рассказал эту историю в виде хохмы друзьям-ролевикам. Те не преминули распространить ее еще шире, приукрасив вымышленными подробностями.

Одна из сотрудниц итальянского туристического журнала защитила докторскую диссертацию о проживающих в пенсильванской глубинке общинах амишей, противников научно-технического прогресса. Она купилась на информацию, услышанную от своего шефа, дополнила ее заметками и записями интервью, привезенными им из Сан-Франциско, и написала восторженную, душещипательную статью о трогательно несовременных юных приверженцах древних традиций, путешествующих по Америке в поисках своего принца. В наши дни люди готовы напечатать любой бред.

А другие читают его и, ничтоже сумняшеся, гонят дальше. Сначала статью перепечатали итальянские блогеры, потом американские; откуда ни возьмись, появились «очевидцы», побывавшие в поселениях Древнего народа, — я только не понял, то ли они сознательно гнали, то ли запали на игру.

Долго ли, коротко ли, историей заинтересовалась «Нью-Йорк таймс», известная своим бзиком на тему перепроверки информации. Получившего это задание корреспондента ниточка привела в отель «Монако», а оттуда — к устроителям «Ненавистного дневного света», которые со смехом растолковали ему, в чем тут дело.

После этого популярность ролевых игр резко пошла на убыль. Ролевики прославились по всей стране как выдающиеся, патологические, прибабахнутые фуфлогоны. Пресса, купившаяся на наш нечаянный пурген о Древнем народе, жаждала отыграться за свой прокол и мстительно изображала фанатов ролевых игр невменяемыми укурками. У нас в школе мне и Даррелу проходу не давали, во многом благодаря стараниям Чарльза.

В общем, неудачный выдался сезон. Некоторые ролевики не обращали внимания на насмешки и нападки, но только не мы с Даррелом. Нас в школе совсем задолбали, и руководил этой кампанией Чарльз. Я находил у себя в сумке пластмассовые клыки, мелюзга в коридорах блеяла мне вслед наподобие мультяшных вампиров, другие в моем присутствии громко переговаривались с деланным трансильванским акцентом.

Вот тогда-то мы с Даррелом и переключились на компьютерные игры в альтернативной реальности. В чем-то они даже интереснее, но, конечно, не такие прикольные, как ролевые. Я до сих пор иногда с ностальгией вспоминаю свою накидку и гостиничные тусовки по выходным.

В отличие от esprit d'escalier, все случаи, когда ты здорово облажался в жизни, возникают в твоем сознании даже по прошествии долгого времени. Лично я могу припомнить каждое свое идиотское слово или поступок и с фотографической точностью восстановить в памяти обстоятельства моего позора. Всякий раз, когда у меня на душе кошки скребут, я против воли мысленно возвращаюсь к тем ситуациям в прошлом, когда испытал похожее чувство, и пережитые унижения вереницей выстраиваются передо мной.