Воздух в комнате стал густым, с тяжелой тишиной. Она чувствовала, как на нее смотрит Изабелла, остро и оценивающе. Она вспомнила оскал на лице Дэна Лэмба, когда принесла ему дело. Если она найдет еще одну жертву, изменит ли это что-то, или если она найти десятки жертв? Эти девушки жили в мире, который слабо перекликался с обществом в целом. Закон не давал им никакой защиты. Они были доступны.

Вероника глубоко вздохнула.

— Спасибо, Душистый Горошек. Но я продолжу делать это по-своему.

Его челюсть слегка напряглась, но спорить он не стал.

— Хорошо, — сказал он. Он встал и подошел к маленькому столу, открыл верхний ящик. Он вытащил блокнот и что-то записал. Потом оторвал страницу и передал ее ей.

— Мой сотовый, — сказал он. — Если ты передумаешь.

На какой-то момент она думала спорить, отдать обратно, выбросить. Это не то, как я работаю, сказала бы она. Этот мир грязный, а я должна остаться чистой.

Но она не стала. Вместо этого она сложила листок и положила его в сумочку.

— Если передумаю, — откликнулась она.

ГЛАВА 38

Было утро вторника, солнце все еще низко висело над восточными холмами. Пляж был почти пуст, только несколько серфингистов вытаскивали свои доски из воды. В воздухе ощущался запах соли и слабый запах гнилых водорослей. Вероника и Логан сидели на старом клетчатом покрывале, смотря, как в прибое играет Пони. Логан был в форме хаки, его рубашка и штаны почти того же цвета что и песок. Его пилотка лежала на их сумке-холодильнике, ботинки и носки аккуратно стояли рядом. В полдень он должен был вернуться на базу. Оттуда они отправляли его сначала через Норфолк, потом через Италию, а потом — финальный рывок — снова на «Труман», который был где-то в Аравийском море.

Остатки их завтрака заполняли покрывало вокруг — пластиковые трубки с фруктами, пирог с заварным кремом «Лотарингия», шоколадные круасаны и кружки с горячим кофе. Вероника едва поела, ковыряясь в еде, но Логан все попробовал и съел все за секунду.

— Реальная еда вот-вот останется в прошлом, — сказал он с полным ртом ананаса и черники. — Буду смаковать, пока могу.

Они смотрели, как Пони лает и убегает от прибоя, ее тело извивалось от радости. Она почти в два раза увеличилась в размере с тех пор как они ее взяли. Теперь она была слишком большой, чтобы сидеть у Логана на коленях. Это не останавливало ее от попыток, у Вероники было как минимум три фото собаки, неловко лежащей на нем. Теперь одна из них стояла заставкой на рабочем столе.

— Как я буду воспитывать Пони без тебя? — спросила она. — Ты знаешь, что случается со щенками, у которых нет рядом сильной мужской фигуры. Она вырастет с папочкиными проблемами.

Это не должно было стать настоящим спором, она это отпустила в тот день, когда он отправил документы. Она запаковала все, что чувствовала — обиду, страх, горе — и заставила себя улыбаться и притворяться что все нормально. Он уезжает, нравится ей это или нет. Это не сделало бы ей чести, заводить ссору в день отъезда.

И они еще говорят, что Вероника Марс не знает когда отступить, подумала она с иронией. Что ж, у нее еще осталась куча ветряных мельниц, с которыми можно бороться. В течение нескольких недель с момента ее возвращения из Вегаса, она застряла, не в силах собрать ничего нового на Беллами. Она снова написала Бетани Роуз, спрашивая, рассматривала ли она вариант написать обращение в полицию, но та не ответила. Он послала еще письмо Тоне Ван, девушке чей телефон не обслуживался и умоляла ее позвонить с любой информацией. Вторая попытка.

Без еще одного свидетеля, который бы заявил, она ничего не могла сделать. Ничего кроме как наблюдать за Митчем Беллами и ждать, надеясь, что у них что-то получится до того, как он постарается навредить кому-то еще.

По крайней мере, Мак все еще следит за его счетами, так что мы узнаем, если он что-то попытается сделать. Это как-то успокаивало. И у меня всегда есть телефон Душистого Горошка — не то, чтобы я им воспользуюсь. Но она иногда об этом думала, вынимая бумажку из кошелька и рассматривая ее. Представляя не очень приятные условия, в которых она спокойно может позвонить очень крупному, очень деловому человеку, чтобы тот позаботился о том, что она не может решить в суде.

Между этим и приготовлениями Логана к отъезду, она чувствовала себя нехарактерно беспомощной. Она начала бегать по утрам, чтобы просто чем-то заняться. Она бегала у пляжа и вокруг района, стараясь утомить себя настолько, чтобы было все равно. Пока это не работало, но она начала бегать быстрее. И она начала следить за выборами. Она читала каждую статью, которую могла достать, про Маршу Лэнгдон, одержимая результатами опросов и прогнозируя модели голосования. На этой неделе она несколько раз помогла Киту с делами, чтобы освободить его для подготовки к суду. Это было несложно, но ждать так становилось проще.