Читаем Мистер Критик полностью

— Что ты хочешь знать? — голос Грейс все еще был ровным, но стал мягче. Может менее враждебным.

Вероника достала тонкий блокнот из кармана куртки и открыла пустую страницу.

— Что ж, давай начнем с того что ты помнишь. Можешь рассказать мне что случилось той ночью?

Слабые складки прорезали ее лоб. Она взглянула на колени, ее руки лежали на бедрах.

— Все возвращается урывками… сложно это упорядочить.

— Просто постарайся — сказала Вероника.

Грейс пожала плечами.

— Хорошо. Я пришла в бар подождать своего парня. Было около 23.00. Я выпила пару мартини, сидела и болтала с Алиссой — барменом. Я ее немного знала. Я там часто бывала.

— О чем вы говорили?

Девушка нахмурилась.

— Не очень помню. Так, болтали. Мы часто говорили о кино, сериалах. Чем-то таком.

— Хорошо. Так ты ждала этого парня…

— Да, он написал мне, что не сможет. Уже было около одиннадцати вечера. Я выпила еще бокал, а потом поднялась идти домой, — она переплела пальцы на коленях, бледным, тугим узлом. Она была неподвижна, когда говорила, но каждый мускул, казалось, был напряжен. — Я помню как прошла через дверь на лестницу… дверь немного застряла и я помню как подумала, что хорошо что нет пожара. Я зашла и начала спускаться. А потом… в моей голове все смешалось. — Грейс замолчала, ее нижняя губа слабо подергивалась, но когда она снова заговорила, ее тон был сухим, — Не знаю где моя память начала исчезать. Как будто ты идешь к стоматологу, и они делают наркоз, а ты даже не понимаешь в какой момент отрубилась. Ты просто приходишь в себя позже, и вроде как помнишь, как стоматолог ходил вокруг тебя, и звук бормашины, и вибрацию в черепе, но хронологически ты это все сложить не можешь.

Вероника кивнула.

— Как ты думаешь, тебя могли накачать в баре, перед тем как ты ушла?

— Нет, я все время сидела прямо напротив бармена, и не разговаривала ни с какими парнями. Все что я говорю, это то, как я захожу на лестницу — мое последнее четкое воспоминание. И долгое время все, что я еще помнила, то что на меня напали. Я помню как что-то меня било снова и снова. Здесь, — она дотронулась до ребер, под грудью, — Здесь. И здесь, — она пробежала рукой по лицу, челюсти и ключице. — Я помню, как услышала, как что-то треснуло и подумала: «Черт! Мой чертов нос». И я знаю, что для тебя это прозвучало легкомысленно, но я помню как думала… «На следующей неделе у меня прослушивание. Как же я сыграю Гедду Габлер со сломанным носом?»

Вероника по своему опыту знала, что это не было легкомысленным, что нельзя было предсказать или контролировать мысли, которые появляются даже в такие моменты, но Грейс продолжала говорить.

— А потом я почувствовала, что что-то давит мне на шею, — длинные, бледные пальцы девушки инстинктивно согнулись вокруг горла, мягко и прикрывающе, хотя они и демонстрировали насилие, — Я не могла дышать. Я царапала что бы это не было и чувствовала как мои ногти за что-то цепляются. Тогда я и поняла, что он меня душит. Он тряс меня. Моя голова несколько раз обо что-то ударилась.

Она подняла глаза. Ее взгляд был ясным, выражение лица вежливым. Было бы легко спутать это с безразличием, Вероника полагала что так и подумали помощники шерифа, но Вероника видела кое-что еще. Она видела лицо девушки, разрушенной насилием и которая потом собрала себя воедино просто силой воли. Она видела девушку, отказывающую истории, рассказанной снова и снова, ранить ее еще раз.

— Когда я очнулась, я была в больнице, — продолжала Грейс, — Все еще было как в тумане, они мне вкололи много обезболивающих. У меня было сотрясение и много сломанных костей. И он так повредил мое горло, что я не могла говорить. Почему-то я вбила себе в голову, что я останусь немой до конца жизни. Я не могла бороться с этим страхом, даже после того как доктора сказали мне, что я смогу говорить спустя пару дней.

Все это звучало правдиво — ужас, проницательность и онемение от того, что все отняли у нее за какой-то момент. Ее тело. Ее ощущение безопасности. Ее голос.

— Долгое время я не могла вспомнить лицо парня. Оно было этим ужасным смазанным изображением, застрявшим у меня в мозгу. И кошмары продолжались. Я просыпалась от крика. Мои соседи однажды вызвали полицию, так я сильно кричала, они думали что меня убивают в кровати, — она безрадостно усмехнулась, — В любом случае, спустя пару недель я просто… я, наконец, снова увидела его лицо, во сне. И я проснулась и я знала, что это реально, что я могу его опознать. Мой врач сказал, что это бывает довольно часто в таких случаях. Иногда, чтобы информация обработалась, требуется время. Так что я позвонила в полицию. Я его описала. Они попросили меня прийти и посмотреть какие-то фото и… и он был там, — она сильно сглотнула, ее пальцы сжались. — Прямо в пачке фотографий. Мигель Рамирез. Парень, который меня изнасиловал.

— К тебе тогда еще что-то вернулось? Вроде того как он вывел тебя из здания?

— Нет. Наверное, в тот момент я была без сознания.

Вероника нахмурилась.