Читаем Миссионер поневоле полностью

Основная же тяжесть разразившегося боя легла на плечи левофлангового взвода второго лейтенанта пехоты ван Бломменстейна. Его менадонезийцы были впервые обстреляны на расстоянии примерно четырехсот метров от наспех оборудованных вражеских позиций, причем одна из пуль сразила выступавшего в качестве проводника австралийца. Затем, неприятельский огонь ещё больше усилился. На взвод обрушился целый град пуль и осколков. Однако подчиненные ван Бломменстейна держались крепко. К тому же, лейтенант запросил капитана Охла о дополнительной огневой поддержке. Когда до японских позиций осталось не более тридцати метров, те, очевидно осознав, что дела складываются совсем неважно, попытались контратаковать, но были отбиты. После чего, в рукопашную пошли менадонезийцы, предварительно забросав неприятеля ручными наступательными гранатами и обстреляв из карабинов и легких пулеметов. В голландской колониальной армии штыки практически не использовались, хотя и полагались по штату к широко распространенной там австрийской винтовке системы Манлихера образца 1895 года. Зато у каждого солдата на поясе висела непременная сабля-клеванг.

– Ну что, ребята, покажем, что мы не только для парадов их острим! – воскликнул лейтенант и сосредоточенно скомандовал. – Voorwaarts! (Вперед)!

Со зловеще приглушенным шелестом клеванги покинули свои ножны. Взвод, словно единое целое, бросился в атаку. Бойцовский задор горел в глазах как голландца ван Бломменстейна, так и его подчиненных из Менадо. Они уже знали, что месяцем ранее их родной остров тоже подвергся японскому нападению, и это обстоятельство только усиливало их ярость. Из вражеских десантников мало кто уцелел. Среди убитых оказался даже один офицер. Очевидно – командир неприятельского взвода. На земле, вперемешку с трупами, валялось множество брошенного оружия и амуниции. В том числе – и вполне исправная портативная рация.

В 16.30 капитан Охл прислал в расположение взвода ван Бломменстейна посыльного с приказанием сбросить вниз японские флаги, всё ещё продолжавшие развеваться над заводом. Однако для этого, противника, в очередной раз, предстояло выбить с заблаговременно занятых позиций вокруг резервуаров с бензином. Правда, задача лейтенанта облегчалась тем, что японцы были уже порядком деморализованы. Нового натиска они не выдержали и бежали в окружающие болота. Кому-то это удалось, остальных сразили голландские снайперы. После окончания атаки, ван Бломменстейн, дабы показать пример, первым полез на нефтеперегонную башню, невзирая на то, что возвышавшиеся поблизости резервуары с бензином уже начинали гореть. Три других флага сорвали пехотинец первого класса Пелеалу и стрелки Гигир и Рей.

В 19.00 практически вся территория комплекса была очищена от противника. Лишь в одном углу группа из примерно пятнадцати парашютистов смогла закрепиться и теперь яростно отстреливалась. Всё ещё охваченный упоением от недавно одержанной победы лейтенант ван Бломменстейн, вместе с шестью добровольцами, вызвался покончить и с ними. В 21.00, воспользовавшись наступившей темнотой, он попытался незаметно подобраться к позициям противника. К сожалению, ярко пылавший поблизости резервуар с бензином превратил ночь в день и те своевременно заметили приближение голландцев. Осыпаемый градом пуль ван Бломменстейн, со своими людьми, был вынужден вернуться обратно.

Капитан Охл похвалил отважного офицера за проявленную инициативу и сообщил о своем решении возобновить операцию по окончательному уничтожению остатков японского десанта на следующий день, после отдыха и соответствующей перегруппировки. Между тем, огонь от всё более и более распространявшихся пожаров заставил его перенести свой командный пункт в другое место. Оттого, наверное, Охл и не вспомнил о врученном ему плане по уничтожению оборудования завода. Всё и так горело прекрасно. И даже чересчур!

Одновременно, командир роты уведомил о проводимых мероприятиях и капитана Розье, на что тот сообщил ему о новых распоряжениях, поступивших из штаба территориального командующего. В них, Охлу, из-за общего ухудшения обстановки, связанного с высадкой японского морского десанта в устье реки Муси, предписывалось со всеми наличными силами немедленно вернуться в Прабумулих. В 06.00 15 февраля его подчиненные, со смешанными чувствами, покинули отвоеванную территорию завода. Всего, 2-й роте сражение за Пладью обошлось в одного легкораненого.