Читаем Мировой Ворон полностью

Ее отряд — без Вульфрика их осталось девять — быстро продвигался по ущельям. Падающее Облако направлял их сверху, а Генрих и Кольм замыкали строй. Налево, направо, снова налево, прямо, через скальную гряду. Через полчаса они вышли к узкому участку Хрустальной реки, ближе к открытым равнинам, и заметили Вульфрика — он неохотно брел за ними, но так и не присоединился к группе.

— Халла, впереди что–то есть, — вдруг сказал Падающее Облако, появляясь на краю расщелины. — Что–то похожее на сухие деревья.

Расщелина, где они находились, была широкой и еще больше расширялась, сближаясь с рекой. Обзор закрывали высокие стены расщелины, неровные края которых возвышались футов на двадцать. Разведчики подошли ближе к вражеской армии, но из расщелины не удавалось увидеть даже клубов дыма от лагерных костров.

— А что за деревьями? — спросила Халла у Рекселя.

— Река. Затем открытые равнины. И там флаги… красные, с грязно–бурым пятном. Похожим на медвежий коготь. Там прорва людей, Халла, да еще и осадные башни.

— Спускайся, Рексель. У них наверняка тоже есть разведчики.

Юноша одним прыжком приземлился на дно расщелины.

— Мы можем безопасно подобраться к деревьям, — заметил он, — и тогда сумеем получше все рассмотреть.

Халла дала своим воинам сигнал вытащить оружие, и они тихо завернули за угол.

— Рудольф, Бык, идите первыми.

Воины — оба выжили во время гибели флота драккаров — пригнулись и неслышными шагами отправились вперед. Расщелина уходила в сторону и заканчивалась замерзшим водопадом, спускающимся к Хрустальной реке. Впереди, за тремя черными высохшими стволами, было прекрасно видно дым от костров. Он сотнями струй поднимался от земли, и они смешивались между собой, образуя над равнинами прозрачную дымку. Многотысячная армия Рулага Медведя стояла лагерем меньше чем в дне пути от Тиргартена.

— Насмотрелась достаточно? — произнес Вульфрик, появляясь рядом с ней.

На лице у него застыло угрюмое выражение, а огромный топор покоился в перевязи. Он был выше и сильнее любого из ее людей, но сейчас больше походил на обиженного ребенка, чем на могучего воина.

— Мы с тобой поссорились? — спросила Халла, не глядя на него.

— Возможно, у нас просто небольшие разногласия, — ответил он. — Я не могу оставаться преданным двум вождям одновременно.

Воительница могла ему только посочувствовать. Она и правда ему сочувствовала. Помощник вождя Алахана, Вульфрик будет хранить верность дому Слезы до самой смерти. Это было не меньшей истиной, чем топор, которым зарубили вождя Алдженона Слезу.

— Я не вызывала твоего вождя на бой. Я просто еще не клялась ему в верности.

— Ты должна в ней поклясться.

— С чего бы вдруг? Согласно древним законам Фьорлана? Из–за этих законов убили моего отца — и за что? За смелость не согласиться с гребаным Алдженоном Слезой?

Вульфрик посмотрел на Халлу, и его широкое бородатое лицо нахмурилось, выражая непривычно сильные чувства. Он был почти на фут выше, но съежился под ее взглядом.

— Я твой друг, Халла. Правда. Но я служу Фредериксэнду… Я воин дома Слезы. И всегда им буду.

Падающее Облако попятился.

— Э-э… Халла…

— Что?

— Одно из тех деревьев только что шевельнулось.

Халла и Вульфрик одновременно посмотрели вдоль расщелины. В отдалении, на краю ледяного обрыва, три черных силуэта на белом фоне начали мерно раскачиваться. У деревьев были толстые стволы и тонкие, похожие на веревки сучья. Сначала они показались ей всего лишь ссохшимися мертвыми стволами, но сейчас их странные движения выглядели вполне живыми.

— Это не деревья. — Вульфрик медленно потянулся к топору.

— Ни у кого внезапно не началась сильная головная боль? — спросил Падающее Облако. — Мне чего–то поплохело.

Три черных силуэта задрожали, а ветви их опустились вниз, отталкиваясь от снега. Они врезались в землю с удивительной силой, и от них полетели в стороны снег и камни.

— Халла…

Она не понимала, что происходит. Может, солнечный свет, отражаясь от снега, сыграл злую шутку с ее глазами? Деревья перестали быть деревьями. Сейчас их ветви превратились в ноги и руки… нет, в щупальца. Они оторвали стволы от земли, и в них разверзлись круглые пасти — твари стряхивали землю и снег с тонких и острых, как иглы, зубов.

— Халла…

Она не могла пошевелиться. Ей хотелось развернуться и ответить тому, кто с ней говорил, — но черные твари ей не разрешали. Они шли вместе, слившись в единую черную извивающуюся массу щупалец и чудовищных ртов, переползали друг через друга.

Она слышала Вульфрика, который стоял рядом. Он тяжело дышал и притоптывал ногами.

— Я думаю, нам пора уходить, — прошептала она.

Твари рванули вперед, покрывая расстояние между ними с пугающей скоростью. Они ревели, щупальца извивались в воздухе, и от гортанного, низкого рева у Халлы по коже поползли мурашки. Ни один зверь не издавал такой звук. Что это за чудовища?

— Халла…

Она не могла ни повернуться, ни убежать. Разум ее помутился при виде монстров, будто в голове взорвались одновременно сотни очагов боли. Сводящее с ума чувство, которое приковало ее к месту, даже нельзя было назвать просто болью.