Читаем Мировой Ворон полностью

— Если бы Рулаг атаковал тогда, когда мы его ждали, мне бы и вовсе не пришлось говорить со Слезой.

Рудольф посмотрел на нее, удивленно подняв бровь.

— Ну ладно, ладно, — сдалась она. — Я сейчас ляпнула глупость.

Воин улыбнулся, но был достаточно тактичен, чтобы с ней не согласиться.

Халла оставила его заниматься дротиками и пошла в кладовую. Она медленно брела между бушелей с припасами и флягами с водой, которые потом, в затишье между боями, разделят между людьми. В смежной комнате, куда вела боковая дверь, на бочке сидел Алахан. Он рассеянно пинал ногой деревянные доски — они остались после постройки баррикад на втором уровне, — и глаза его удивленно распахнулись, когда он ее увидел. Воительница знала, что Алахану чуть больше двадцати и он на несколько лет ее младше. В глазах юного вождя застыло испуганное выражение. Многие считали его красивым, но Халле не нравилась его густая черная борода и высокие скулы. Он был слишком похож на своего отца.

— Ты хотел со мной поговорить? — спросила она, стоя в дверном проеме.

— Да! — выпалил он. — Я… — Он опустил взгляд и потер лицо, будто все еще не мог поверить, что Халла все–таки решилась на разговор. — Я хотел, чтобы мы пришли к согласию. Мне все равно, пусть мы не друзья и не близкие люди. Но мы должны быть союзниками.

— Разве? — спросила Халла сухо. — Все защитные сооружения готовы. А мы все еще не союзники. Тиргартен может сражаться с Рулагом Медведем и без нашего союза.

— Ты не понимаешь… — тихо прошептал Алахан, все еще не глядя на нее.

— Если это все, что ты хотел мне сказать, то я пойду. У меня много дел. Сегодня утром мы отправляемся в дозор. — Женщина кивнула, собираясь уходить.

— Ты когда–нибудь слышала об Альгуине Слезе? — спросил вдруг Алахан, и она снова повернулась к нему. — О первом вожде Фьорлана.

— Нет, — ответила Халла.

— Он мой предок. Он построил Фредериксэнд и объединил все кланы раненов. Мой отец считал наш род старейшим на землях людей.

— Я слышала, — ответила она. — Если ты живешь во Фьорлане, невозможно об этом не знать.

— Но кое о чем ты вряд ли знаешь, — произнес Алахан, спрыгивая с бочки. — Его род — мой род — мы отвечаем за эту землю. Мы всегда были избранниками Рованоко, его генералами в Долгой Войне.

Новость поразила Халлу, но она не потеряла самообладания.

— И что генерал Рованоко думает о защите Тиргартена?

Юный вождь сдавленно рассмеялся.

— Понятия не имею. Отец никогда не говорил, что я должен делать, как и Магнус Вилобородый, Бриндон Кроу — ни один из жрецов Ордена Молота. У меня был друг — он сообщал мне о желаниях Рованоко, но я уже несколько недель его не видел. Я могу думать только об одном: когда все закончится, мы вместе выпьем в ледяных чертогах.

Халла внимательно посмотрела на молодого вождя, гадая, не блефует ли он, стремясь заслужить ее расположение. Ненадолго отрешившись от мыслей о городе и подготовке к осаде, она посмотрела ему прямо в глаза — и увидела в них скрытый от посторонних бурлящий источник божественной силы. Ледяная жемчужина, явившаяся ей, все дальше ускользала от взгляда, тускнея с каждым ударом сердца. У него и правда была божественная сила, но он сам в ней сомневался. Наверное, он всегда и во всем сомневается.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь. На меня надеется много людей, а то, что ты говоришь, никак не поможет защитить город. Если только сила, которой ты обладаешь, не способна разверзнуть небеса и призвать к нам самого Ледяного Гиганта.

Алахан пнул бочку и стиснул зубы в гневе, повернувшись к ней. Зерно рассыпалось по полу кладовой, и Халла отступила на шаг к двери. Алахан сжал кулаки и выглядел так, будто готов был что–нибудь ударить, но через несколько глубоких вдохов он смог взять себя в руки.

— Иногда я чувствую, — произнес он, глядя на свои дрожащие руки, — что способен вдохновить людские сердца. Но потом я начинаю сомневаться — и это меня пугает. И мне снится Искривленное Древо. — Он посмотрел на женщину со страхом и завистью. — И сердца людей вдохновляешь ты, а не я. Бог выбрал себе не того избранника.

Она отпихнула ногой с дороги кучку зерна и подошла к нему.

— Вот что происходит, когда такие дары наследуются по родословной, а не достаются человеку с нужными качествами. То же самое относится и ко мне, хоть мое имя и менее прославленное, чем твое. Возможно, ни я, ни ты не заслужили того места, на котором находимся. Наши обязанности перешли к нам от наших отцов. Мы их не выбирали.

— Неужели мы всегда будем возвращаться к ним? — спросил Алахан горько, встретившись с ней взглядом.

— События из прошлого отбрасывают тень, — ответила женщина холодно. — Твой отец убил моего отца, мне тяжело забыть об этом. А теперь я узнала, что топор в моего отца метнул избранник Рованоко.

Алахан отвел взгляд. Она почувствовала: для него этот разговор так же неприятен, как и для нее. Особенно когда речь заходит об Алдженоне Слезе.

— Я прошу тебя не винить Ледяного Гиганта за поступок моего отца, — умоляюще произнес Алахан. — Твоя вера нужна ему не меньше, чем моя.

Халла прищурилась и покачала головой.