– Без сомнения! – подтвердил Моони. – Я еще недостаточно освоился сам, чтобы мог объяснить вам в точности, как все это могло произойти и почему мы, захваченные катастрофой на возвышенности пика Тэбали, перенесены со всем нас окружающим сюда, на одну из горных возвышенностей лунной поверхности… Полагаю, что внезапное прекращение действий магнита и обратное движение, данное тем самым нашему спутнику в тот самый момент, когда Луна готова была коснуться Земли, то есть окончательно спуститься на Землю, вызвали взрыв скрытых вулканических сил, а благодаря сильному подземному толчку, подбросившему нас в воздух, мы попали в сферу притяжении Луны… Эхо не более чем простое предположение, и я отнюдь не смею выдавать его за нечто безусловно верное… Но несомненно, что мы перенесены в совершенно новый, неизведанный, мир отстоящий от нашего земного мира на громадное расстояние. Этот новый мир, эта новая планета не что иное, как Луна, что нам ясно доказывает все окружающее. Вы видите, что все ничуть не походит на какой бы то ни было вид на земном шаре! Что же касается меня, то я сейчас выходил и имел случай убедиться, что здешняя атмосфера, если только она существует, совершенно непригодна для дыхания.

– Словом, – сказала кротко и спокойно Гертруда Керсэн, – вы вполне убеждены и нимало не сомневаетесь в том, что мы теперь находимся на Луне?

– Я убежден в этом настолько, – ответил Норбер Моони, – что, как видите, тотчас же поспешил принять самые необходимые меры, законопатив все двери и окна.

– Но в таком случае, – продолжала Гертруда Керсэн, – так как главная цель ваших трудов, к которой вы стремились, было добраться до Луны, я, право, не вижу, что же тут такого особенно ужасного в том, что мы действительно очутились на Луне! – Гертруда проговорила это главным образом для того, чтобы успокоить Фатиму, которая, очевидно, была в ужасе от этого неожиданного события.

– Что тут ужасного!.. Ужасного!.. – воскликнул баронет. – Во всяком случае, здесь весьма мало утешительного и веселого, если только это действительно так, в чем я, однако, еще склонен сомневаться! Однако, пусть бы мы в самом деле оказались на Луне, – это еще не так скверно, – но очутиться без воздуха, – это дело другое!.. И если только я подумаю, – добавил он, метнув гневный взгляд на несчастного Тирреля Смиса, – что мы благодаря этому дураку очутились в подобном положении, то это невольно приводит меня в бешенство!

Злополучный слуга и так уже был в полном отчаянии от одного сознания, что находится теперь на Луне. Когда же он увидел, что на него взваливалась еще такая вина, такая страшная ответственность, что он стал предметом гнева и негодования для своего господина, то бедняга не мог уже более вынести такого страшного для его самолюбия удара. Колени под ним подогнулись, и он повалился на пол как пустой мешок и остался без движения, ошеломленный, бессмысленный, повторяя сквозь зубы: «Дурак!., дурак!..»

ГЛАВА II. Забавная страна

Когда первый момент недоумения прошел, и Тиррель Смис успел немного прийти в себя от испытанного им потрясения, все стали понемногу осведомляться у Норбера Моони, что при данных новых условиях было всего важнее для общего благополучия.

– Если я хорошо вас понял, – проговорил доктор Бриэ, – вы полагаете, что мы в настоящий момент дышим еще запасом земного воздуха, сохранившимся у нас в стенах обсерватории и не успевшим еще израсходоваться?

– Да, именно так!

– И раз этот запас истощится, то нам суждено далее оставаться без воздуха?

– Несомненно так!

– Но в таком случае, – заметил доктор, видимо, встревоженный, – чем же мы будем дышать?

– Вы спрашиваете, что мы будем делать и чем дышать, – спокойно улыбаясь, ответил Норбер Моони, – мы тогда постараемся производить воздух, вот и все!.. Разве вы позабыли о наших запасах различных химических веществ, о наших дыхательных приспособлениях и всех необходимых в подобном случае аппаратах?… Да, между прочим, мне следует пойти сейчас же в кладовые и осмотреть все это. Для меня интересно узнать, в каком положении находятся наши запасы…