Читаем Мир внизу полностью

Еще через несколько шагов я подобрала знакомый красный кубик – один из стазисных генераторов Марко. Наверное, выронил, когда первый луч ударил по нам, разбрасывая в разные стороны. Скорее интуитивно, чем осмысленно, я поместила кубик в сердцевину одного из подрагивающих лепестков филиса, на его «дуле». Лепестки сомкнулись, поглощая кубик, затягивая куда-то в пульсирующее нутро существа.

Короткая вспышка в нескольких метрах заставила меня ускориться.

Черт бы побрал все инопланетные технологии.

Песчинки, висящие в воздухе, казались раскаленными.

Сначала я увидела Эйсу. Тонкий вытянутый силуэт купался в клубящихся алых волнах в метре над землей, удлиненные, но изящные руки раскинулись в стороны, словно ей нужно было держать равновесие для столь безмятежного парения. Щупальца порожденной вертой энергии окружали мутантку, лениво шевелясь. Одно тянулось назад, прикрепленное к трупу Равника, еще два обвили ноги Марко, принуждая его оставаться на коленях и глядеть на Эйсу снизу вверх. Я не видела его глаз с этого расстояния, но знала, что в них отражается не страх, а бесконечное презрение.

Не замечающая меня мутантка продолжала говорить с Марко на ирриданском – спокойно, чуть насмешливо, но понять суть мне все равно было не дано. А когда через мгновение еще одна горящая алая лента принялась затягиваться вокруг шеи ирриданца, это уже стало неинтересно.

Игла вошла в запястье почти на половину своей длины, но я даже не почувствовала боли, поглощенная неожиданностью и рискованностью этого решения. Филис пил кровь – жадно, быстро, как будто для него не существовало ничего вкуснее и желаннее; происходящее теперь разительно отличалось от того, как он принимал капельки крови с проколотых пальцев Марко – чинно, не торопясь, словно делая одолжение. Сейчас маленький монстр, обвивший мою руку своими тонкими лапками, насыщался – впервые за долгое время голодовки. И с каждой секундой тяжелые выдохи из-под громады его панциря становились все прерывистей.

Пожалуйста, только не взорвись у меня в руках.

Вряд ли он прочел мои мысли, но игла почти сразу втянулась обратно. Отъевшийся и разом потяжелевший, филис повис на моей руке, и яркие красные всполохи между его лепестков стали кислотно-фиолетовыми.

Кровь стучала в ушах, пока я беззвучно приближалась к Эйсе со спины, нацелив на нее словно закипающее изнутри оружие. Я не могла сказать, насколько бесшумны мои шаги – смешавшийся со страхом адреналин при виде этой ровной спины, этих демонических рогов, венчавших изящную голову мутантки, – не позволял мне понять степень риска в том, что я пыталась сделать.

Она обернулась. Ее глаза сверкнули чистым золотом, а тонкие губы разошлись, демонстрируя два ряда ослепительно белых клыков.

– Что ты делаешь? – глухо простонал Марко. – Бе…

Его голос оборвался – алое щупальце перекрыло ирриданцу кислород.

И произошло кое-что еще.

Появившаяся из ниоткуда Сэмми прыжком влетела в Эйсу, зубами вцепляясь ей в предплечье. Мутантка взвизгнула – для меня этот звук прозвучал неожиданно, столько в нем было оголенной боли, – но затем, конечно, отшвырнула щенка, словно тот не представлял для нее никакой проблемы. Но, прежде чем Сэмми, скуля, ударилась о землю, я оказалась близко и наставила на Эйсу филис.

Ее глаза широко распахнулись: горящее золото и черные дыры, бесконечное движение микроскопических звезд, которое следовало прервать. Она поняла, что сейчас произойдет, еще раньше меня; уголки ее губ вновь взметнулись вверх, в тонкой груди забурлил, рождаясь, яростный вопль… До меня донеслись только первые его звуки, потому что слух в эти минуты притупился – тем самым позволяя проникнуться открывшимися гранями другого чувства.

Это было умиротворение. Захлестывающее, бесконечное, лишающее возможности мыслить, ни на что не похожее ощущение, в основе которого лежало понимание: то, что сейчас произойдет, – неизбежно.

– Прощай, тварь, – сказала я, завороженная мерцанием ее глаз. И не услышала собственных слов.

От крика Эйсы щупальца энергии встрепенулись, выпуская полуживого Марко, отцепляясь от мертвого Равника, – и устремились ко мне, но филис, переполненный моей кровью, среагировал быстрее.

Стазисный камешек с треском сработал, но мощь выстрела снесла сгенерированный им барьер почти тут же – и мою правую руку обдало горячей волной.

Вспышка ослепила меня, заставляя зажмуриться, но слух обострился. Первым, что я услышала, был заливистый лай перепуганной, но никуда не сбежавшей Сэмми. А затем – шорох. Песок, зависший в воздухе, осыпался обратно. Аномалия ушла вместе со своим источником.

Я упала на колени, обессиленно уронив руки. Правая, где все еще судорожно сжимались остатки разорвавшегося филиса, чувствовалась… отвратительно. Я попыталась открыть глаза, но они отчаянно слезились, не готовые к тому, чтобы снова что-то видеть.

Дымящийся обезглавленный труп Эйсы. Ошметки инопланетного организма, которым я экспериментально пожертвовала. Запеченное мясо, в которое превратилась моя рука.