Читаем Мир вашему дурдому! полностью

– Муза! Ты же знаешь, я бы поехал с тобой, но не могу, пока не решится судьба Вики! – воскликнул он. – Прямо не могу тебя отпустить… неспокойно на душе что-то.

– Господи, Григорий! Ну, конечно же! О чем говорить?! Дочка – это самое важное, что может быть! Я – взрослая тетка и сама справлюсь! Все будет хорошо, не волнуйся… Это же относительно недалеко от Москвы, я же уезжаю не черт знает куда…

– Я уже имел счастье наблюдать, как ты умеешь правильно выходить из сложных ситуаций! – усмехнулся он.

– Вот только без намеков! Это случайные совпадения! Хорошо, я возьму у тебя небольшое материальное вспомоществование… – нахмурилась Муза, чем очень обрадовала своего провожающего.

– Я бы тебя не отпустил от себя! Неспокойно мне на душе, повторяю! Вообще история мутная. На тебя переписано имущество, счета, такое полное доверие со стороны этого Федора… бред… – затянулся Григорий, выпуская сигаретный дым.

– А он, в отличие от тебя, сразу же разглядел, что я человек хороший! И главное, ни минуты не сомневался, прежде чем довериться мне! – похвасталась Муза.

– А тебе не кажется, что вся эта красивая история про сына, который хотел научиться играть на пианино и не смог из-за денежных трудностей, – полный бред? – вдруг спросил Гриша. – Потому что он узнал, что ты – пианистка? Чтобы подкупить тебя и ты бы поехала туда и всучила сыну эти деньги? Ты думаешь, тебе просто это будет сделать?! Не обольщайся! Я бы на его месте при слове «отец» закрыл дверь и никогда бы ее не открыл перед человеком, который бы произнес это слово… Хотя ты похожа на ангела… Старик был хитрым, он это тоже увидел, а не так просто закрыть дверь перед ангелом… На это все и рассчитано…

– Ты много надумываешь… – ответила Муза. – Почему ты считаешь, что Федор заранее меня обманывал? Если у парня был слух и умелые руки… что ему оставалось? Правильно! Максимально выжать из своего больного тела! Если действуют руки, почему бы не компьютер и почему бы не пианино? А так думать… А если бы я была артисткой цирка, так он сказал бы, что его сын всю жизнь мечтал зажигать под куполом? Чтобы старушка подтянулась и научила его этому?!

– Почему старушка? – рассмеялся Григорий, обнимая Музу.

– Ой, посадка началась… – смутилась она. – Потому что цирковые рано уходят на пенсию, я бы уже была на пенсии… на заслуженной.

– Успеешь еще, – занервничал еще больше Григорий, смотря на нее во все глаза, неизвестно что имея в виду, то ли она успеет еще на пенсию, то ли – на посадку. – Адрес взяла?

– Взяла.

– Если там чемодан поднести надо будет, ты проси кого-нибудь, сама не надрывайся! – не отпускал он ее руку из своей большой и сильной и такой обжигающе теплой…

– Все будет хорошо! Гостиница недалеко от вокзала, я доберусь, ты не переживай! – начала успокаивать его Муза, словно была ребенком, в первый раз уезжающим из-под родительского крыла.

– И не ищи больше женихов! Меня не будет рядом, и некому будет прийти на помощь, чтобы вызволить тебя из лап очередного проходимца! – предупредил Григорий.

– Я постараюсь удержать себя в руках, – улыбнулась она. – Хотя бы на это время… в Верхневолжском, и пока без тебя…

– Вот-вот! А я, как только смогу, сразу же приеду!

– Григорий, не надо! Я справлюсь сама! Занимайся дочерью, прошу тебя! – поцеловала его в щеку Муза, встав на цыпочки.

– Если что, ты мне сразу звони! Я помогу, чем смогу! Мне не нравится, что ты едешь одна неизвестно к кому. Как он тебя примет? Что тебя ждет? Я не могу быть рядом, и это меня и убивает, и напрягает! – сжал ее в объятиях Григорий, выражая тем самым свое отношение к ней и одновременно выжимая весь воздух из ее хрупкого тела.

Муза двинулась к своему вагону, еле оторвавшись от него, Григорий катил чемодан и нес сумку, сверля ее спину глазами. Он явно нервничал.

– Ты звони всё время! Я буду класть деньги на телефон, – напутствовал он.

– Гриша, не беспокойся! Покойный Федор снабдил меня огромными средствами, я теперь в шоколаде, да и ты дал… Я теперь просто олигарх! Да шучу я! Но те деньги, что он разрешил тратить мне, сто тысяч, они мои законные. И они для меня огромные! Честное слово! Я и в Москве жила очень скромно, а уж в провинциальном городке мне этого хватит с лихвой! Я не трону чужую копейку, я все поняла, прочувствовала просьбу умирающего. Даже если сын откажется от наследства, я буду хранить его, пока он не передумает…

– А если он никогда не примет деньги от отца? – спросил Григорий.

– Тогда и подумаем. Если что – в детский дом отдадим! Пусть ему на небе будет отпущение грехов! – тряхнула головой Муза, взяла из рук Григория свои сумки и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку, утопая в его легкой небритости и приятном запахе. – Желаю твоей дочери здоровья!

– Провожающим уже нельзя в вагон, через две минуты отправляемся! – преградила с милой улыбкой Григорию путь симпатичная девушка в красивой униформе проводницы фирменного поезда.

– Пока! – Григорий вдруг схватил в объятия хрупкую Музу и крепко поцеловал ее. – Я приеду! Я обязательно приеду! – Он оторвал ее от земли и выдавил весь воздух из ее легких во второй раз.