Читаем Мир в движении полностью

Это позволяло в то время говорить если не об одном народе, то, по меньшей мере, о народах, состоящих в близком родстве - тем более, что основным идентификационным признакам в то время считалась не национальная, а конфессиональная принадлежность (очень характерное отличие доиндустриальной формации от смешанной, переходной к индустриальной). Понятно, что наличие близкородственного народа, самостоятельно, а не в роли угнетаемого национального меньшинства, идущего по пути модернизации общества в направлении индустриальной формации, подорвало бы всю имперскую мифологию, создав для российского населения опаснейшие соблазны. Опасность же таких соблазнов правители Московии, а, впоследствии, и России, ощущали очень остро. Хотя бы потому, что во всех, без исключения, войнах, которые Россия вела с европейскими странами, на стороне её противников всегда сражались большие массы россиян, сознательно вставших в ряды врагов московитского доиндустриального общества. Это происходило невзирая даже на то, что сторона, к которой переходили эти другие русские, не только была им чужда этнически и культурно, но, зачастую, ещё и относилась к ним с подозрением и пренебрежением.