Причины этого те же, что и причины, приводящие к аналогичным следствиям в случае войн современных государств: территориальная близость способствует торговле и бракам, но и войнам тоже; торговля и браки вызывают конфликты между малочисленными сообществами, как и между современными государствами. То, что обычно называют «торговыми отношениями соседствующих народностей», с точки зрения цен, интенсивности и характера обмена на деле представляет собой непрерывную градацию отношений — от торговли в собственном смысле слова (то есть добровольного для обеих сторон обмена по справедливым ценам, причем стороны равны силой) через вымогательство (принудительный обмен по: несправедливым ценам между сильной и слабой сторонами, причем слабый участник отдает товар задешево, но при этом покупает себе мир) до грабительского набега, когда одна сторона «отдает» товар, ничего не получая взамен (слабость одной стороны дает другой безнаказанно захватить товар бесплатно). Наиболее знаменитые «рейдеры», такие как апачи юго-запада США или туареги североафриканских пустынь, практиковали сложную смесь справедливой торговли, вымогательства и набегов в зависимости от способности партнеров защитить себя.

Браки между группами и племенами часто предшествуют войнам по причинам, сходным с теми, которые порождаются неудовлетворительными торговыми отношениями. Новорожденная девочка из одного племени была обещана в жены более старшему мужчине из другого племени, за нее было заплачено, но по достижении брачного возраста она не была передана супругу; выкуп за невесту или приданое выплачивались частями, но в какой-то момент одна из выплат не состоялась. Споры о качестве «товара» (в случаях супружеской измены, бегства от мужа, развода, неспособности или отказе готовить, работать в огороде, носить дрова) порождают требования о возврате выкупа за невесту, но встречают отказ родичей жены, оспаривающих предполагаемый «дефект»; полученный выкуп за невесту мог быть уже потрачен или (если это была свинья) съеден. Любой потребитель, владелец бизнеса, экспортер или импортер, читая этот абзац, увидит аналогии с проблемами, с которыми сталкивается коммерция и в современном государстве.

Частым следствием войн между сообществами, члены которых заключили перекрестные браки, является то, что эти люди раздираются противоречиями. Кто-то из врагов оказывается родственником, и, стреляя из лука или метнув копье, воин должен при этом стараться по возможности не задеть родственника-врага. Когда женщина-инуитка, выйдя замуж, переселяется в группу мужа, а ее кровные родичи из группы ее родителей планируют набег на селение мужа, они могут заранее предупредить женщину, чтобы та не путалась под ногами и не была убита сама. Напротив, узнав, что родичи мужа намерены напасть на ее кровных родственников, женщина может предупредить последних — но может и не предупредить, в зависимости от того, чью сторону она решит принять. Подобным же образом мужчина форе, услышав о намерении своего клана напасть на деревню, где живет его замужняя сестра, может предупредить ее, а потом ожидать вознаграждения от ее мужа. Точно так же он может узнать от сестры, что ее деревня планирует нападение на его деревню; предупредив об этом своих односельчан, он получит от них в благодарность подарки.

Забывая Перл-Харбор 

Теперь, наконец, давайте вернемся к теме мести, которая, как может показаться, чрезмерно занимает малочисленные народности и которую они обычно приводят в объяснение войн. Мы, граждане современных государств, обычно не обращаем внимания на то, сколь сильной может быть жажда мести. Среди человеческих эмоций она сравнима с любовью, гневом, горем и страхом, о которых мы постоянно говорим. Современное общество разрешает и поощряет выражение любви, гнева, горя и страха, но только не жажды мести. Нас учат, что мстительное чувство примитивно, его следует стыдиться и стараться превозмочь. Наше общество прививает нам такие взгляды, чтобы отвратить от личной мести.

Нет сомнений в том, что для нас как граждан одного государства было бы невозможно мирно сосуществовать, если бы мы не отказались от права на личную месть и не оставили наказания государству. В противном случае мы тоже жили бы в условиях постоянной войны, существующих в большинстве традиционных сообществ. Однако даже для нас, жителей западных стран, обидчиков которых наказывает государство, сохраняется мучительное ощущение отсутствия личного удовлетворения. Один из моих друзей, чья сестра была убита грабителями, спустя десятилетия испытывает ярость, хотя государство поймало, судило и отправило грабителей в тюрьму.