Читаем Мир позавчера полностью

В период с 1820 по 1949 год количество войн, в которые было вовлечено то или иное государство, очень сильно варьировало от страны к стране: от более чем 20 для Франции и Британии до одной (Швейцария) или ни одной (Швеция). Главной причиной этих различий было число стран, с которыми изучаемая страна имела общую границу: чем больше соседей, тем больше войн в среднем за длительный период времени; число войн было примерно пропорционально числу граничащих стран. Говорило ли население соседней страны на том же языке или другом, особого значения не имело. Единственным исключением из этого паттерна было следующее: число войн, в которых обе стороны говорили по-китайски, было пропорционально меньше, а число войн, в которых обе стороны говорили по-испански, — пропорционально больше, чем можно было ожидать, исходя из общего числа говорящих по-китайски и по-испански в мире. Ричардсон задался вопросом: какие культурные факторы делали носителей испанского языка особенно воинственными, а говорящих по-китайски — более мирными. Его соображения увлекательны, но я отсылаю заинтересованного читателя непосредственно к вышедшей в 1960 году книге Ричардсона «Статистика смертельных конфликтов».

Ричардсон не исследовал с точки зрения статистики влияние международной торговли на вероятность войны. Однако поскольку война с вероятностью выше средней возникает между соседними странами, которые также с вероятностью выше средней окажутся торговыми партнерами, можно ожидать, что война и торговля как-то связаны друг с другом. Действительно, представляется (по крайней мере, на основании случайных впечатлений), что современные государства, являющиеся при этом торговыми партнерами, воюют между собой чаще, чем те, которые таковыми не являются. Вероятно, отчасти это следствие очевидной корреляции между торговлей и войной, возникающей просто потому, что и торговля, и война связаны с территориальной близостью; другой причиной служит то, что торговые отношения часто приводят к спорам. Даже в тех случаях, когда страны не являются соседями, самые крупные современные войны сводят лицом к лицу торговых партнеров. Например, во время Второй мировой войны двумя главными объектами агрессии Японии были ее основной источник импортного сырья (США) и главный рынок экспорта ее товаров (Китай). Подобным же образом нацистская Германия и Россия торговали друг с другом до самого вторжения Германии в Россию 22 июня 1941 года.

Имея в виду эти соображения о войнах современных государств, рассмотрим теперь те же вопросы применительно к малочисленным традиционным сообществам. Мы не располагаем для нашего анализа статистической таблицей всех недавних войн этих народностей, аналогом таблицы Ричардсона; нам придется довольствоваться сведениями об отдельных случаях. Из этих данных следует, что малочисленные сообщества даже значительно чаще, чем государства, воюют со своими непосредственными соседями, поскольку не имеют возможности транспортировать военную силу на далекие расстояния — в отличие, например, от Британии, которая уже в XIX веке отправила войска на другую сторону земного шара сражаться с новозеландскими маори. Существует недостаточно данных о том, делают ли традиционные общества различия между соседями, говорящими на том же языке, и иноязычными соседями в качестве противников в войне. Большинство традиционных военных действий происходило между соседями, говорящими на одном языке, просто потому, что близкие народности с большей вероятностью говорят на одном и том же языке, чем на разных. Все участники войны дани, описанной в главе 3, говорили на языке дани. Длинный список других народностей, которые постоянно сражались с врагами, говорящими на том же языке, включает энга, файю, форе, хини-бон, инуитов, маилу, нуэров и яномамо; этот перечень можно было бы продолжать до бесконечности. Исключением отчасти является то обстоятельство, что, хотя племена нуэров воевали и с другими нуэрами, и с динка, с динка они воевали чаще и в войне с нуэрами соблюдали правила, которых не соблюдали в войне с динка: например, не убивали женщин и детей нуэров, не уводили их в рабство и не сжигали хижины нуэров, ограничиваясь тем, что убивали мужчин и угоняли скот.

Что касается влияния торговли и перекрестных браков, основанные на отрывочных наблюдениях данные говорят о том, что в традиционных сообществах врагами часто оборачиваются те же люди, с которыми только что торговали и с которыми заключали браки. Как отмечает Лоренс Кили,