Читаем Мир эфира полностью

Несмотря на изолирующую окантовку, мастер не стал трогать шверт латной перчаткой. Он повелительным жестом потребовал подать ему лежавший тут же деревянный молоток на длинной ручке, так же жестом отогнал Антəма на пару шагов от коробки и молотком ударил по верхнему краю шверта, загоняя его внутрь. Видимо, шверт замкнул некий разрыв кабеля, находящийся в коробке – оттуда раздался сухой треск, гораздо более громкий, чем можно было ожидать от соприкосновения каких-то деталей. (Антəм вздрогнул: он ожидал не треска, а приглушённого металлического лязга). Через мгновение из-под ракеты вырвалось пламя, она шевельнулась и резко рванула вверх. Кабель выскочил из неё и упал на площадку2. Звук захлопывающегося от рывка ракеты люка пропал в рёве выхлопных газов. Пламя сперва уходило в колодец под ракетой, а когда она взлетела, огненный хвост ракеты расширился, но его длины и ширины далеко не хватало, чтобы достать до края площадки и обжечь их.

Отказнику не повезло. Он оказался тем самым, одним из хоха, с недостаточно сильным запястьем верхней правой руки. Рывок ракеты оторвал ему кисть, и он упал. Но перед тем ракета всё же придала ему сильный импульс вверх, так что упал он не сразу, а как бы совершив высокий прыжок. Да ещё он и с самого начала стоял на верхней площадке, примерно на высоте удвоенного человеческого роста, что увеличило высоту, с которой ему пришлось падать. Он мог также сгореть: ракета обогнала его и пролетела совсем рядом, когда он ещё даже не начал падать. Но только ногу обжёг, как потом оказалось. Во всяком случае, штанина на ней сгорела. Он мог разбиться насмерть, падая с высоты, но не разбился, а сломал другую ногу. Судя по её виду.

Когда он падал, размахивая руками и разбрызгивая чёрные в алом пламени ракеты капли крови, Антəм ощутил под ложечкой что-то среднее между удушьем и тошнотой, голову сдавило, в глазах потемнело, как будто ему тоже закрыли лицо чёрным колпаком. Но всё же он с облегчением увидел: на площадку выбежала пара санитаров с носилками – очевидно, были наготове как раз на такой случай! – бросили носилки рядом с упавшим… один держал руку лежащего, другой перетянул её жгутом, останавливая кровь. Они уложили теперь уже дважды отказника на носилки и унесли бегом. Пробежали совсем рядом, и Антəм, не желая и ужасаясь, взглянул на жертвеца. Тот был без сознания, глаза помутнели и слегка потеряли шарообразную форму, видимо, упало давление. Чёрного колпака на нём не было, наверное, слетел во время вынужденного головоломного прыжка. Но головой на площадку он определённо не падал… Да и зачем бы уносить с такой поспешностью труп? Видимо, он жив и нуждается в медицинской помощи… На месте его падения осталась зелёная лужа…

Глядя на падшего и санитаров, все отвлеклись от ракеты, которая, слегка отклоняясь от вертикали в сторону Проклятого ущелья, поднялась так высоко, что уже казалась маленькой металлической чёрточкой – и тут пламя двигателя погасло. Антəм не испугался: если бы ракета упала, то в Проклятое ущелье. Но мастер не ошибся с расчётом времени. Как он оценивал, в каком состоянии находится опасное золото, Антəм не знал. Но как раз в тот момент, как ракета стала падать, она вдруг исчезла в ослепительном белом шаре огня, который тут же потускнел, превратился в бурый дым и стал подниматься в вышину, расширившись и сформировав дымное кольцо, при подъёме вращающееся вовнутрь себя, как бы накатываясь на невидимый воздушный столб. Спустя несколько секунд их ощутимо толкнуло ударной волной, пришедшей вместе с громом. Никаких осколков от ракеты до площадки не долетело. И из окрестностей ни единого стука не донеслось. Наверное, осколков совсем не было. Ракета испарилась вся, целиком, со всем содержимым, золотом, контейнерами, креслами, всеми механизмами и металлической обшивкой. Собственно, как раз не удивительно, что испарилось содержимое – золото взорвалось как раз там, внутри. А вот что совсем нет осколков корпуса – говорит об очень большом выделении тепловой энергии. А толкнувшая их на таком большом расстоянии ударная волна – о соответствующей механической энергии. Попади такая ракета в дом, она бы, может, и не испарила его целиком, но сожгла всё, что может гореть, и многое из того, что обычно не горит. И разнесла бы на мелкие камушки остальное. Обстреляв ими местность вокруг.

На обратном пути мастер был не в духе. Время он рассчитал идеально, в произошедшем с отказником его вины не было, но всё же какую-то тень на его квалификацию это происшествие бросало. Ведь это он, как, правда и все его предшественники, не придумал другого способа приковывания, не нарушающего традицию, но более надёжного. От огорчения он в очередной раз забыл оставить латы на площадке и ковылял в них.