Читаем Мёртвое озеро полностью

По цифрам размазана кровь. Когда я ее вижу, у меня перехватывает дыхание, но в то же время это означает, что они внутри, они в порядке. Другого варианта нет.

Набираю шифр-пароль, но мои пальцы сильно дрожат, и я ошибаюсь. Задерживаю дыхание и заставляю себя действовать медленнее. Шесть цифр. На этот раз я ввожу их правильно, раздается писк, зажигается зеленый огонек. Я поворачиваю ручку и кричу: «Коннор! Ланни!» – еще до того, как отходит язычок замка.

В убежище все перевернуто вверх дном. Бутылки с водой, скинутые с полки, разбросаны по полу, а коробка с протеиновыми батончиками опрокинута, упаковки валяются повсюду. Некоторые из них растоптаны во время драки.

Здесь тоже кровь. Капли. Длинные дорожки – от движения. Маленькая лужица почти в самом углу, под желтой табличкой с надписью: «Осторожно: зомби!» Табличкой Коннора.

На полу валяется сломанный арбалет. Он тоже принадлежит моему сыну, потому что он в восторге от персонажа какого-то фильма о зомби – тот был вооружен арбалетом. Стационарный телефон с толстым проводом отодран от стены и валяется, разбитый, на другой стороне комнаты.

Я неотрывно смотрю на кровь. Она свежая. Свежая и алая.

Моих детей здесь нет.

Я была так уверена, что найду их здесь… я целую минуту стою и смотрю, не понимая: они должны быть здесь, все остальное – полная бессмыслица. Это их укрытие, их место безопасности. Их спасение. Никто не мог добраться до них здесь.

Но кто-то добрался. Они были здесь. Они сражались здесь. Они истекали здесь кровью.

И они исчезли.

Кидаюсь к единственному возможному укрытию в этой комнате – маленькому туалету. Его дверь сделана из матового стекла, и я уже вижу, что за ней никого нет, но распахиваю ее – и давлюсь ужасом, когда вижу пустую чистую каморку.

Я стою на месте, совершенно неподвижно, и безмолвие комнаты проникает в меня, подобно холоду. Отсутствие моих детей – как открытая рана, и кровь такая красная, такая свежая, такая ослепительно яркая…

Кеция кладет руку мне на плечо. Тепло ее прикосновения пронзает меня насквозь, словно электрический разряд. Я понимаю, что совсем замерзла. Шок. Я дрожу, сама этого не сознавая.

– Идем, – говорит она мне. – Их здесь нет. Выйдем отсюда.

Я не хочу уходить. У меня такое чувство, словно покинуть это странное холодное укрытие означает признать что-то невероятно тяжелое. Что-то, от чего я хотела спрятаться, точно ребенок, натягивающий одеяло на голову.

Иррационально, безумно и неожиданно я желаю, чтобы рядом был Мэл. Это ужасает меня, но мне нужен кто-то, к кому я могу обратиться, кто-то, кто может разделить это ощущение пустоты. Быть может, мне нужен не Мэл, а сама его идея. Кто-то, с кем у меня так много общего – горе, страх, дети. Я хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что всё в порядке, пусть даже этот Мэл был всего лишь ложью, всегда ложью. Даже тогда, в прошлом, когда я была Джиной.

Кеция выводит меня наружу. Мы оставляем тайную комнату открытой, и я опускаюсь на один из кухонных стульев – тот, на котором Ланни сидела за завтраком. Все вокруг несет в себе память – отпечатки пальцев на деревянной столешнице, почти пустая солонка… я просила Коннора насыпать в нее соль, но он забыл.

На полу под стулом валяется одна из заколок Ланни, с изображением черепа, и в ее креплении застрял один-единственный шелковистый волосок. Поднимаю заколку и держу на ладони, и когда я подношу ее к носу, то чувствую запах волос Ланни. На глаза мне наворачиваются слезы.

Сэм сидит рядом со мной, и его рука лежит рядом с моей. Не знаю, когда он успел подсесть ко мне – словно бы просто появился рядом, точно время совершило скачок. Реальность снова распадается. Все кажется далеким, но тепло его кожи проникает в мое тело, словно солнечный свет, пусть даже всего на полдюйма.

– Гвен, – произносит Сэм. Мне требуется некоторое время, чтобы сообразить, что это мое имя, я приучилась верить в то, что это мое имя. Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Что-то в его глазах успокаивает меня. Отводит меня на дюйм или два от темной пропасти, навстречу чему-то, чуть-чуть похожему на надежду. – Гвен, мы найдем их, понимаешь? Мы найдем детей. У тебя есть какие-нибудь мысли насчет…

Его прерывает звонок моего сотового телефона. Я хватаю его неистово трясущимися руками, роняю на стол и принимаю звонок на громкой связи, даже не взглянув на номер звонящего.

– Ланни? Коннор? – Я не узнаю́ голос, который мне отвечает. Кажется, это мужской голос, но он мог быть пропущен через специальную программу, меняющую тембр.

– Ты думаешь, что тебе все сошло с рук, бешеная сука? Можешь бежать, но тебе нигде не спрятаться, и, когда мы доберемся до тебя, ты пожалеешь, что твой долбаный муж не вздернул тебя и не содрал с тебя шкуру заживо!

Это застает меня врасплох и лишает способности дышать, двигаться, думать – на секунду или две. Сэм отшатывается, как будто его ударили. Кеция, склонившаяся над столом, делает шаг назад. Ядовитая мерзость этих слов, даже произнесенных искусственно обработанным голосом без интонаций, повергает в шок.