Читаем Мёртвая зона полностью

На его лице заиграла зловещая улыбка, во всяком случае, именно такой она показалась Гендрону, позволившему Грегу Стилсону втянуть себя в пару сомнительных строительных проектов. Да, они прилично на них заработали, но проблема заключалась в том, что застройка в Саннингдейле (да и в Лореле, кстати, тоже) не была стопроцентно законной. Они дали взятку чиновнику из Управления по охране окружающей среды, но это не самое неприятное.

С застройкой в Лореле дело застопорилось из-за одного старика, не желавшего продавать свой участок. Сначала внезапно сдохли все его четырнадцать или сколько там кур, потом сгорел сарай, где хранилась картошка. Мало того, пока старик навещал в Кине свою сестру в доме для престарелых, кто-то перемазал дерьмом всю его столовую и гостиную. В конце концов старик уступил и продал участок; теперь там возведен жилой комплекс.

И еще одно обстоятельство: в округе снова появился Санни Эллиман, этот беспредельщик-байкер. Они с Грегом были приятелями, и если в городе не судачили об этом, то только потому, что Грег много общался с хиппи, байкерами и всяким отребьем, попадавшим в созданный им наркологический центр. К тому же в Риджуэе Грег устроил довольно необычную программу наказания для молодых наркоманов, алкоголиков и лихачей на дорогах. Вместо того чтобы сажать их за решетку, городские власти использовали их на разных работах. Считая эту идею Грега на редкость удачной, банкир отдавал ему должное. Отчасти благодаря этому Стилсона и избрали мэром.

Но его новая идея была сущим безумием.

Грег что-то спросил, но задумавшийся Гендрон не расслышал.

— Извини, я отвлекся, — сказал он.

— Я спросил, не хочешь ли ты стать руководителем моего предвыборного штаба? — повторил Стилсон.

— Грег… — Гендрон откашлялся. — Грег, ты, кажется, не понимаешь. От третьего округа в Вашингтоне сидит Харрисон Фишер. Он уважаемый республиканец и, наверное, будет там вечно.

— В этом мире нет ничего вечного, — возразил Грег.

— Похоже, Харрисон так не думает, — заметил Гендрон. — Спроси у Харви. Они вместе ходили в школу. По-моему, еще в девятнадцатом веке.

Грег пропустил остроту мимо ушей.

— Я назовусь членом прогрессивной партии. Той самой, что основал Рузвельт на выборах 1912 года, или еще как-нибудь… все решат, что я валяю дурака… и смеха ради избиратели третьего округа приведут меня прямо в Вашингтон.

— Грег, ты сошел с ума.

Улыбка сползла с лица Стилсона, и его лицо неузнаваемо и страшно изменилось.

— Никогда не произноси таких слов, Чак! Никогда!

Банкиру стало совсем не по себе.

— Грег, извини. Я просто…

— Не вздумай еще раз произнести нечто подобное, если не хочешь встретиться с Санни Эллиманом, когда однажды вечером будешь вылезать из своего шикарного «крайслера-империала».

Гендрон только беззвучно шевелил губами.

Грег снова улыбнулся, и лицо его сразу изменилось, словно сквозь грозовые тучи вдруг проглянуло солнце.

— Ладно, не будем ссориться, раз уж нам предстоит работать вместе.

— Грег…

— Ты мне нужен, потому что знаком с каждым чертовым бизнесменом в этой части Нью-Хэмпшира. Чтобы раскрутиться, нам понадобятся деньги, так что, полагаю, надо найти их источник. Мне уже тесно в Риджуэе, пора выходить на федеральный уровень. Думаю, что пятидесяти тысяч долларов должно хватить, чтобы обо мне узнали избиратели.

Банкира, работавшего на Харрисона Фишера в последних четырех избирательных кампаниях, настолько обескуражила политическая наивность Грега, что он не находил слов. Наконец Гендрон сказал:

— Грег, деловые люди жертвуют на избирательные кампании не по доброте душевной, а потому, что победитель становится их должником. Если шансы на победу у кандидатов примерно равны, то бизнесмены охотно финансируют их обоих, поскольку расходы на проигравшего ничем не отличаются для них от налоговых вычетов. Но ключевое понятие здесь — шанс на победу. Так вот, Фишер…

— Бесспорный фаворит, — закончил за него Грег и вытащил из заднего кармана брюк конверт. — Взгляни-ка сюда.

Гендрон с сомнением посмотрел на конверт и перевел взгляд на Грега. Тот ободряюще кивнул.

Банкир вскрыл конверт и судорожно вздохнул. В представительном кабинете, обшитом сосновыми панелями, наступила долгая тишина, нарушаемая лишь едва слышным жужжанием электронных часов на столе и шипением спички, которой чиркнул Грег, раскуривая сигару. На стенах висели репродукции Фредерика Ремингтона, в прозрачном кубике поблескивали семейные снимки, а на столе лежала теперь фотография банкира. Снимок запечатлел тот момент, когда его голова утопала в бедрах молодой брюнетки. Правда, ее волосы могли оказаться не черными, а рыжими, поскольку глянцевые снимки были черно-белыми и точно определить цвет волос не представлялось возможным. Лицо женщины получилось очень отчетливо, и оно принадлежало отнюдь не жене банкира. Местные жители без труда опознали бы в ней официантку из придорожного кафе Бобби Стрэнга в соседнем городке.