Читаем Милые девочки полностью

Воспоминание о моем чудесном магазине отозвалось, как всегда, грустью. Заведение представляло собой целый лабиринт комнат, которые я обставляла, создавая постоянно меняющиеся интерьерные композиции: гостиная в стиле модерн середины века, детская в морской тематике, столовая в официальном стиле. Мне нравилось представлять кого-то, кто будет жить в той или иной комнате, а затем оформлять ее в соответствии с выдуманным персонажем. Мне нравилось, когда кто-то приходил и покупал всю мебель, желая разместить ее в своем доме точно так же, как в магазине. Расстаться со своим детищем, с его счастливыми воспоминаниями было даже труднее, чем продать наш дом.

– Тебе обязательно нужно открыть магазин здесь! – Эмма всплеснула руками. – У нас в Шорхэме нет ни одного хорошего комиссионного.

– Я думала об этом. Просто пока не уверена, чем хочу заниматься. Мы еще и коробки не разобрали полностью.

– Где ты живешь? – полюбопытствовала Ингрид.

– На Коллинз-стрит. Это вниз по улице от большого старого дома в викторианском стиле с розовыми ставнями, – описала я.

– Дом Эйнсли, – понимающе кивнула Эмма. – Там располагается мини-гостиница.

– Это не та улица, на которой живет Лита Груэн? – вспомнила Женевьева.

– Она моя ближайшая соседка, – подтвердила я.

– Вот это да. Будь с ней осторожна. Она совсем чокнутая, – усмехнулась Женевьева.

– На днях я наткнулась на нее в «Пабликс», и она была в ужасном состоянии. Запачканная рубашка, волосы как крысиное гнездо… – Эмма выдержала эффектную паузу. – От нее воняло.

– Отвратительно, – поморщилась Женевьева.

– Говорят, она ужасная скряга, – добавила Ингрид. – Как в том телешоу, где люди с трудом передвигаются по дому, потому что он забит всяким хламом.

– Ты смотришь это шоу? – удивилась Эмма.

– Только не осуждай меня, – попросила Ингрид.

– В любом случае тебе лучше держаться подальше от Литы, – посоветовала Женевьева. – Она не тот человек, с которым стоило бы общаться.

Я оказалась в неловкой ситуации. Слова Женевьевы прозвучали эхом предупреждения Литы, высказанного в тот вечер на школьном собрании. Очевидно, эти двое недолюбливали друг друга. И все же то, как три женщины говорили о моей соседке, комментировали ее внешность и душевное состояние, произвело на меня неприятное впечатление.

– Я не очень хорошо ее знаю, – осторожно сказала я. – Она принесла нам корзинку с кексами, когда мы только переехали.

– Надеюсь, ты их не съела. – Женевьева поежилась. – Я бы выбросила их прямо в мусорное ведро.

– Вы здесь с Алекс вдвоем? – задала вопрос Эмма.

Я мысленно поблагодарила ее за смену темы, хотя и в этой хватало своих мин.

– Да, мы здесь только вдвоем.

– Наконец-то у меня будет подруга без мужа. – Ингрид с наслаждением закинула за голову тонкие руки и улыбнулась мне. – Я разведена, а все остальные в этом городе замужем.

Я улыбнулась в ответ. Посыл ее заявления был ясен, но я была пока не готова поделиться своей историей с этими женщинами.

– На вводном собрании Кейт разговаривала с Джо Миллером. – Женевьева сообщила об этом таким многозначительным тоном, что я покраснела.

– Он симпатичный, – лукаво взглянула не меня Эмма.

– Ты так считаешь? – Ингрид задумалась. – Мне всегда казалось, что у него слишком маленькие глаза.

– Перестань. Он очень привлекательный мужчина.

– Ингрид – самая разборчивая женщина на свете, – доверительно поведала мне Женевьева, снова наполняя бокалы. – После развода кто только за ней не ухаживал. Наверно, все городские холостяки. Но ее никто не заинтересовал.

– Вы бы так же поступили, если бы знали хотя бы половину того, что я слышала от своих клиентов, – выступила в свою защиту Ингрид. – Я слишком много знаю о том, что происходит в этом городе.

– Расскажи, – попросила Эмма, потягивая просекко.

– Ты же знаешь, мне нельзя.

– Ты могла бы использовать вымышленные имена, – предложила Женевьева.

– И тогда мы сможем погадать, кто же за ними скрывается, – рассмеялась Эмма.

– Этого не будет. – Ингрид повернулась ко мне, и я невольно залюбовалась ее красотой. Ей недоставало обаяния Женевьевы, она не обладала статной осанкой Эммы, но у нее были тонкие, деликатные черты лица, большие серые глаза и необычная бледная кожа, которая выглядела так, словно никогда не знала солнца. – Они неисправимы. Постоянно пытаются заставить меня рассказывать им истории о моих пациентах.

– Полагаю, это и называют профессиональным риском, – сказала я.

Ингрид неожиданно хрипло рассмеялась.

– Ты даже не представляешь.

– Как твоя дочь? – спросила Эмма. – Осваивается в Шорхэме? Должно быть, большая перемена после Буффало.

– Да, ей нелегко, – призналась я. – Новый город, новая школа. Хотя я надеюсь, что когда начнутся занятия в школе – а это уже завтра, – и у Алекс появится расписание, ситуация выровняется.

– В пятницу мы устраиваем вечеринку у себя дома по случаю окончания лета, – объявила Эмма. – Почему бы тебе не прийти вместе с Алекс? Она сможет познакомиться с нашими девочками.