Читаем Миллион в воздухе полностью

Из-за обгорелого ствола выступил господин Оберштейн собственной персоной. Шрамы от шпильки Мэй еще не до конца зажили на его лице. Он стоял, заложив руки в карманы, и насмешливо покачивался на носках.

– Где Мэй? – спросила Амалия.

– В надежном месте, – отозвался агент. – Где чертежи?

– В надежном месте, – повторила Амалия его слова.

Глаза агента сузились.

– Сударыня, – проговорил он, – не надо меня злить. Если я не вернусь с чертежами через две минуты, мой товарищ будет вынужден прикончить вашу сообщницу.

– Это нечестно! – возмутился Уолтер. – Мы даже не знаем, что с Мэй и жива ли она!

– Очевидно, вы еще недостаточно хорошо знаете баронессу Корф, – язвительно заметил агент, – иначе она давно уже объяснила бы вам, что в жизни честность только помеха. Так вы отдадите мне чертежи или нет?

– Держите, – буркнула Амалия, протягивая ему сверток.

– Примерно так я и предполагал, – задумчиво протянул агент, забирая сверток. – Вы подсунули этому ослу Папийону ненастоящие чертежи, а настоящие незаметно забрали. Но если я узнаю, что вы попытались меня провести, – его голос изменился, зазвучали угрожающие нотки, – вы об этом пожалеете.

Быстрым движением он спрятал чертежи в карман, вытащил револьвер и свободной рукой схватил за воротник Уолтера, который находился ближе к нему.

– Это еще что? – сердито спросила Амалия.

– На всякий случай, – пояснил мерзавец, холодно улыбаясь. – Пусть мсье проводит меня до кареты. Всего доброго, госпожа баронесса. Надеюсь, я еще буду присутствовать на ваших похоронах.

– Смотрите не простудитесь, – с недоброй усмешкой отозвалась Амалия. – Не то увидитесь со мной куда быстрее, чем вам хотелось бы.

– Обещаю одеться очень тепло, – парировал Оберштейн, скалясь, и в следующее мгновение выстрелил. Пуля пролетела над головой Амалии, молодая женщина успела пригнуться и спрятаться за машиной. Но Оберштейн не остановился на этом и два или три раза выстрелил по шинам.

– Это чтобы вы не смогли ехать за мной, госпожа баронесса! – прокричал он, отступая и волоча за собой Уолтера.

Оберштейн дотащил священника до места, где стояла карета агента. Бросив взгляд в окно, Уолтер увидел на сиденье Мэй, которая спала, привалившись к стенке.

– Пошел прочь! И не вздумай путаться у меня под ногами, не то пристрелю!

Оберштейн отшвырнул его и вскочил на козлы. Щелкнул кнут, и лошади помчались по дороге.

– Мэй! Мэй! – отчаянно закричал Уолтер. – Мэй!

Он кинулся бежать, но лошади скакали слишком быстро. Схватившись за голову, Уолтер бросился обратно. Амалия уже заводила мотор. Стоит особо отметить, что для человека, которого только что пытались убить, она выглядела поразительно спокойно.

– Садитесь, Уолтер! Одна шина испорчена, но мотор цел, а это значит, что все еще впереди.

– Мы их не догоним! – отчаянно вскрикнул священник. – У него слишком резвые лошади!

Амалия лихо развернула автомобиль и выехала на дорогу. Из-за простреленной шины машину немилосердно трясло, она подскакивала на каждом ухабе, но Уолтер ничего не замечал.

– Только бы мы сумели его догнать! Боже, какая медленная эта колымага! Госпожа баронесса, а она не может ехать быстрее?

– Вы, Уолтер, совсем отстали от времени, – вздохнула Амалия. – Если я говорю, что Оберштейн от нас не уйдет, значит, никуда ему не деться!

– Но… но… – начал священник.

Он хотел сказать, что расстояние между ними и агентом вовсе не сокращалось, а даже наоборот. Но тут Амалия сбросила скорость, подняла голову и улыбнулась.

Из-за деревьев показался большой воздушный шар. Он был пестрый, как оперение райской птицы, и до того красивый, что щемило сердце. Сверкая на солнце всеми цветами надежды, он покачивался в воздухе, и Амалия, не удержавшись, помахала ему рукой.

– Что это значит? – пролепетал вконец растерявшийся Уолтер.

Он видел, что шар висит над дорогой, по которой летела карета Оберштейна. Внезапно в корзине под шаром произошло какое-то движение, и аэростат начал плавно снижаться.

– Что там происходит? – беспокойно спросил Уолтер. Привстав на месте, и он вертел головой, но автомобиль теперь ехал по сплошному лесу, и ни кареты, ни шара не видно. – Что творится? Это полицейские, да?

– Нет, – серьезно ответила Амалия, – это мой джокер.

И она надавила на клаксон, чтобы спугнуть косулю, которая опрометью метнулась через дорогу.

Уолтер обернулся на косулю, которая, вытянув шею, смотрела вслед невиданному самодвижущемуся монстру на колесах, и решил покориться судьбе. Деревья меж тем стали редеть, и Амалия прибавила скорость.

– Вот! – взволнованно закричал Уолтер. – Это он! Его карета!

Амалия затормозила и подъехала ближе. Бешеная гонка закончилась. Кристиан держал под уздцы лошадей, фыркавших и скребущих копытами землю. В полусотне метров висел над травой воздушный шар, и какая-то дама с помощью двух мужчин пыталась выбраться из корзины, сопровождая каждое свое движение причитаниями. Уолтер вытаращил глаза.

– Мадам Кларисса? – пролепетал он.

Однако тотчас же вспомнил о девушке в карете и бросился к ней.

– Мэй! Мэй, ты меня слышишь?

Она дремала, но, когда Уолтер вытащил ее из кареты, приоткрыла глаза.