Читаем Миллион в воздухе полностью

– Понятия не имею, – отозвалась Амалия, с восхитительным безразличием пожимая плечами. – Но, когда Эмильен вез меня по дороге, я видела, как ваша бабушка гоняла полковника и его друга по саду и нещадно лупила их зонтиком.

Мэй позвала Уолтера, и молодые люди вместе с комиссаром стали высказывать догадки, с чего Кларисса могла так взъесться на их соседа.

– Я надеюсь, полковник не слишком пострадает, – сокрушенно промолвила Мэй, качая головой.

– Ну, мадемуазель, он же военный, – философски заметил Папийон. – Должен быть привычен и не к таким тяготам.

Из-за схватки с полковником Кларисса опоздала на файфоклок и вошла в гостиную в сопровождении Кристиана и Бланшара, воинственно вздернув подбородок и на ходу поправляя волосы. Следует особо отметить, что адвокат нес в руке зонт, совершенно потерявший вид из-за частого соприкосновения с разными частями тела Барнаби и капитана Картрайта. И хотя Папийон был человеком не робкого десятка, но, увидев выражение почтенной дамы, на всякий случай отодвинул стул подальше.

– Бабушка, – испуганно спросила Мэй, – что случилось?

– Я так и знала! – крикнула Кларисса. – Я всем говорила, а меня никто не слушал! Это они слопали моих павлинов!

…Увы, но это отчасти оказалось правдой: полковника Барнаби и его друга погубило желание отведать павлиньего филе. Один из слуг полковника узнал, что на землях баронессы Корф водится необыкновенное количество этих птиц, и подал хозяину мысль, что пропажу нескольких птиц хозяйка все равно не заметит. Сначала полковник возмутился, потом поразмыслил и решил, что русские известны своей беспечностью, а раз так, жаркое стоит перьев. Но, на свою беду, слуга тащил павлина на кухню именно в тот момент, когда Клариссе вздумалось полетать на воздушном шаре. А так как шары – штука довольно капризная, то она вместе со своими спутниками приземлилась в саду полковника аккурат тогда, когда слуга уже готовился перерезать пернатому горло.

Увидев, как какой-то негодяй пытается прикончить павлина – того самого, маленького, который сбежал последним и которого она отлично помнила, – Кларисса испустила такой вопль, что дрогнули стены и задребезжали стекла. После чего она схватила первое, что ей попалось под руку, а именно зонтик, и бросилась на обоих джентльменов, горя жаждой мести.

Слуга, разумеется, успел удрать и закрылся в погребе, причем предусмотрительно запер дверь на все засовы, чтобы англичанка к нему не прорвалась.

Измочалив врагов и изломав зонтик, Кларисса на прощание обругала Барнаби и Картрайта последними словами, которым выучилась еще в то время, когда жила с бедным писателем, и удалилась с гордо поднятой головой. Освобожденный павлин, само собой, сразу же удрал обратно на земли баронессы Корф.

– Я им покажу, как есть моих павлинов! – кричала Кларисса, расхаживая по гостиной. – Я их выживу из Ниццы! Я доложу о них префекту! Я… да я не знаю, что я с ними сделаю! Мерзавцы!

Кристиан сел рядом с Амалией и, вполуха слушая этот словесный поток, заметил по-русски:

– Может быть, сказать ей, что произошло недоразумение? Ведь почти все павлины находятся у вас… и потом, мне все-таки жалко бедных англичан. Она же теперь сживет их со свету!

– А мне не жаль, – ответила Амалия, и ее взор полыхнул подобно Этне во время извержения, так что Кристиан даже поежился. – Эти господа позволяли себе разные пари в отношении меня, так что пусть теперь Кларисса делает с ними, что хочет.

И она тепло улыбнулась старой даме.

– Но что это я все о павлинах да о павлинах, – спохватилась хозяйка. – Юбер, позвоните, чтобы принесли чай. Кстати, господин комиссар, я хотела у вас уточнить: как относятся французские законы к жестокому обращению с животными?

– Отрицательно, мадам, – отвечал комиссар с легким поклоном.

– Я так и думала, – оживилась старая дама. – Скажите, а мне удастся посадить этих негодяев в тюрьму? Я думаю, пара месяцев на местной здоровой пище отучит их есть моих птиц! – мстительно прибавила она.

Уолтер тайком улыбнулся Мэй и взял ее за руку. Разгоряченная Кларисса разглагольствовала о своих ненаглядных павлинах битых четверть часа. Она пожурила французские законы за их мягкость и выразила мнение, что тем, кто обижает таких чудесных птиц, надо сразу же отрубать голову.

– Боюсь, – сказал Папийон дипломатично, – наши законодатели, мадам, с вами не согласятся.

– Очень жаль! – вздохнула Кларисса.

Исчерпав павлинью тему, она наконец вспомнила о том, ради чего все собрались, и повернулась к Амалии.

– Внучка уже рассказала мне то, что ей известно, но мне бы очень хотелось услышать вашу версию событий, сударыня, – сказала Кларисса. – Потому что, честное слово, я до сих пор кое-чего не понимаю.

– Я тоже, – заметил Уолтер.

– И я! – поддержал его граф.

– А раз уж комиссар Папийон все равно приехал в Ниццу, чтобы уточнить кое-какие детали, как он выразился, – продолжала Кларисса, – то я решила не терять даром времени и объединить вас обоих, чтобы вы нас окончательно просветили. Юбер! – Адвокат подпрыгнул в кресле. – Не спи!

– Что ты, дорогая! – воскликнул тот и через минуту вновь задремал.