Читаем Миллион в воздухе полностью

Пока на втором этаже особняка Иоланда, кусая губы, ревниво поглядывала на Мэй, ставшую центром всеобщего внимания, Адер пил шампанское, Кристиан говорил с ним о моторах, автомобилях и летательных аппаратах, Гастон де Монферье, потирая сникший ус, горестно думал, что Кристиан, которого он считал простофилей, обвел всех вокруг пальца и отхватил себе до неприличия богатую партию, – так вот, пока наверху происходили все эти события невероятной важности и вечер набирал обороты, слуги внизу терпеливо ждали, когда все закончится, господа устанут веселиться и можно будет вернуться домой. Горничная Мэй сидела на стуле, держа в руках пальто своей госпожи. Если при слове «пальто» вам представляется нечто практичное и скроенное из куска темной ткани, вы ошибаетесь. Белое пальто мадемуазель Мэй было произведением портновского искусства, в котором практичности было не больше, чем в золотой статуэтке, усыпанной алмазами. Оно было украшено вышивкой, усеяно блестками и пробуждало коммунистические мысли во всяком, кто его видел, – даже в тех, кто считал себя противниками коммунизма. В общем, в этом пальто было что-то такое, что призывало немедленно его экспроприировать, а хозяина запрятать туда, где никакая одежда ему больше не понадобится.

– Может, повесишь пальто хозяйки с остальными? – спросил сердобольный лакей, косясь на симпатичную горничную англичанки. – А то они там наверху долго сидеть будут.

– Так оно же белое, – горестно сказала горничная. Это была брюнетка с карими глазами, всем хорошая брюнетка, только одна щека у нее немного раздута. – Одно пятно, и прощай моя служба. Лучше уж я тут посижу, так надежнее.

– Да уж, тяжелая у нас работа, – поддержал разговор немолодой слуга, который сидел неподалеку.

– И не говорите! – воскликнула горничная. – А вы чей будете?

– Господина Адера, – важно ответил слуга. – Слышала о таком?

Горничная наморщила лоб.

– Чулочный фабрикант, что ли? – не совсем уверенно предположила она.

– Какое там, – отозвался ее собеседник. – Он инженер, изобретатель. У нас дома такие господа бывают!

– И что, хорошо платит? – загорелась горничная.

– Очень хорошо, – подтвердил слуга.

– Придирается, значит, сильно, – разочарованно молвила горничная. – Знаем мы эти богатые места. Всю душу вытянут, пока деньги получишь.

– Да нет, не так уж и придирается. Но порядок любит, что есть, то есть.

– А по мне, – заявил первый лакей, – нет ничего лучше знатных господ. Что бы ни говорили, но они умеют себя вести. Платят, конечно, не шибко, зато такого, как у вашего Адера, у нас не бывает.

– Молчи уж лучше, – отозвался немолодой слуга. – Всезнайка!

– А что у вас приключилось? – с любопытством спросила горничная. – Что, хозяин кого-нибудь побил?

– Да ты что! – ужаснулся слуга Адера. – Нет, у нас другая оказия. Только это секрет.

– Секрет Полишинеля, – объявил герцогский лакей. Похоже, он всерьез вознамерился овладеть вниманием кареглазой горничной. – Месье Адер открыл, что его чертежи кто-то копировал, а чертежи секретные. Ну, тут и поднялась суматоха: кто, да как, да кто посмел, да как сумел. А по всему выходило, что, кроме своих, никто не мог. Месье Адер же помощниками не пользуется, сам все чертит.

– Ты-то откуда знаешь? – недоверчиво спросил слуга изобретателя.

– Слуга префекта рассказал, – объяснил лакей. – У префекта стены тонкие, поневоле все услышишь.

– Так что, вас обвинили в краже? – с сочувствием спросила горничная у старого слуги. – Ужас какой!

– Да бог с вами, никто меня не обвинял! Но страху натерпеться пришлось, это точно. Полицейские всюду шныряли, вопросы задавали…

– Вы не принесете мне стакан воды? – попросила горничная у герцогского лакея. – Очень уж у вас тут жарко!

Тот ухмыльнулся и, сказав: «Будет исполнено, мамзель», испарился.

– Я однажды была в доме, где произошла кража, – сказала горничная, доверчиво глядя на старого слугу. – Ух, как хозяева кричали! Никому не пожелаю пережить такое!

– Да хозяин-то на нас не кричал, – ответил слуга. – И полицейские такие вежливые были, что прямо оторопь берет. Особенно этот, как его… Папийон.

– Да ну! – Горничная разинула рот. – Он же знаменитость, о нем в газетах пишут! И ты его видел?

– Как тебя, – подтвердил слуга, довольный эффектом. – Они нас поделили, я хочу сказать, полицейские нас поделили между собой, кто с кем работает, а мы были вроде как подозреваемые. Их четверо, и все птицы высокого полета, дело-то важное! Папийон, Легран, потом еще один, забыл фамилию, и этот, как его – Моннере. Этот самый противный, доложу тебе. Прицепился к Стефану…

– Кто такой Стефан?