Читаем Миллион в воздухе полностью

Кристиан потер лоб. Внезапно возникло впечатление, что рядом с ним существовал совершенно особый, жутко интересный и неизведанный мир чудес, который он проморгал исключительно по собственной нерадивости. Ведь полеты всегда стояли для него на втором месте после автомобилей.

– А дальше? – спросил он. – Я имею в виду, с «Эолом», с Адером… и вообще.

– Я же тебе сказал: дальше влезла армия, – проворчал Жак. – Адер человек обеспеченный, но строить самолеты – занятие не из дешевых. Я слышал, один «Эол» ему обошелся в 200 тысяч франков[34]. Армия предложила необходимые деньги, чтобы довести модели до ума. С тех пор он закрылся, и в том, что касается самолетов, работает только для них.

– А какой у армии может быть интерес? – спросил Кристиан.

– У этих сволочей может быть только один интерес: военный, – ответил Жак, и желваки на его скулах заходили ходуном. По натуре Понталье был убежденный пацифист. – Речь ведь идет не просто о полете, который может проделать каждый идиот, если ему взбредет в голову сигануть в Сену с моста. Речь идет об управляемом полете, Кристиан. И страна, которая независимо от других стран разработает летающие на большой высоте машины, получит большое преимущество.

Кристиан нахмурился. Странно, подумалось ему, ведь Амалия и Жак – такие разные люди, но, в сущности, говорят они об одном и том же.

– Так ты придешь посмотреть на наш шар? – спросил Жак. – Конечно, это не самолет, но обещаю, он точно полетит.

– Надеюсь, твой шар поможет мне улететь от моих неприятностей, – пошутил Кристиан. В глубине души он понимал, что вряд ли сможет участвовать, но не хотелось обижать старого друга.

– А что у тебя за неприятности? – спросил Понталье.

– Кажется, семья собралась меня женить, – признался Кристиан.

Жак расхохотался.

– Ей-богу, сударь, вы ведь уже не мальчик! Скажите «нет», и дело с концом.

– А как поживают остальные? – спросил Кристиан, чтобы свернуть неприятную для него тему. – Альберто, Люка, Симон? Я поднимался в воздух вместе с ними, пока окончательно не пересел на автомобили.

– Да все у них нормально вроде бы, – сказал Жак, пожимая мощными плечами. – Симона только легавые затаскали по допросам. – К полицейским Понталье относился еще хуже, чем к военным.

– А что случилось? – осторожно спросил Кристиан. – Может быть, я смогу помочь?

– Да с ним-то все в порядке, – успокоил его Жак. – Просто он живет рядом с домом Луи Жиффара, которого недавно обокрали. Причем кража получилась какая-то странная, взяли только одну вещь, которую он хранил в память о друге.

– Какую еще? – спросил Кристиан, даже не догадываясь, что именно его ждет.

– Это долгая история, – серьезно ответил Жак. – Не поверишь, но вообще-то украли гроб.

Кристиан поперхнулся.

– Ну да, я бы тоже не поверил, если бы мне сказали, – кивнул Жак. – И тем не менее это чистая правда! Вот слушай…

… – Госпожа баронесса! Пришел граф де Ламбер и просит его принять. Он…

Но Кристиан, презрев приличия, уже влетел по ступеням в гостиную Амалии.

– Амалия Константиновна, – торжественно объявил он по-русски, – я знаю все!

– Ступайте, Мадлен, – сказала Амалия жене консьержа. – Все в порядке.

Та нехотя удалилась, не смея перечить.

– Что именно вы знаете, Кристиан?

– Все! Про «Эол», гроб и летучую мышь.

– Начнем с «Эола», – распорядилась Амалия, – а потом разберемся с остальными. Итак?

Кристиан набрал воздуху в грудь и стал рассказывать, как он – по чистой случайности, разумеется, – заглянул в гости к приятелю, с которым они когда-то вместе летали на воздушном шаре, и тот просветил его насчет множества любопытных вещей.

– Еще Понталье мне сказал, – говорил взволнованный граф, – что после «Эола» Клеман Адер стал строить второй самолет, уже двухмоторный, и назвал его «Зефир», но по каким-то причинам не достроил. Я думаю, что «Аквилон» – это, наверное, уже третий по счету. Но проект окружен военной тайной, так что сами понимаете…

– Так, – сказала Амалия, поставив руки на подлокотники и соединив кончики пальцев. – Кое-что прояснилось. Мсье Адер занимался постройкой самолета для армии, и тут пропали какие-то его чертежи. К делу подключили лучших полицейских, в том числе Моннере, а также контрразведку. Моннере напал на след… и дальше мы все видем. – Она сощурилась. – Рисунок на салфетке, увиденный Уолтером, – это схема крыла, которую, вероятно, набросал Генриху один из сотрудников Адера, видевший самолет. А при чем тут гроб?

– Это очень грустная история, – сказал Кристиан. – О человеке, который мечтал летать.

– И она, конечно, тоже связана с самолетами.

– Да, сударыня. Но вообще-то это произошло давно, почти 20 лет тому назад.

– Я вся внимание, – сказала Амалия.

– Человека, о котором я говорю, звали Альфонс Пено. Его отец был адмиралом, а сам он отличался слабым здоровьем и не мог плавать по морям. Зато мечтал летать. Он создавал небольшие модели… самые разные, которые летали, но все это были, в сущности, игрушки. Со своим другом Полем Гошо он хотел даже придумать такой самолет, который сможет садиться на воду. Это, конечно, кажется фантастикой, но Пено был уверен, что это возможно.