Читаем Мгла над Гретли полностью

— В этом деле нам дважды повезло, начал он медленно. — Сначала это было похоже на обыкновенный несчастный случай, которых у нас бывают сотни с тех пор, как в Гретли ввели затемнение. Но я случайно заметил на его пальто кусочки глины, тогда как поблизости от места происшествия глины нет. Только сегодня утром я вспомнил, где есть такая глина. Я и двое моих сотрудников отправились туда, с тем чтобы внимательно всё осмотреть, и нашли маленькую записную книжку. Вероятно, он отбросил её прежде, чем потерял сознание. Затем его погрузили в машину, которая сбила его, и сбросили там, где тело было найдено. Это произошло без четверти десять наверху Маркет-стрит. Одним словом, сходства с обыкновенным несчастным случаем я не вижу.

— Что вы обнаружили в его карманах?

— Вот полюбуйтесь, — сказал инспектор, доставая список. — Обыкновеннейшие вещи. Мелочь. Пять фунтов и десять шиллингов в бумажнике. Удостоверение личности и так далее. Ручка. Карандаш. Нож. Сигареты. Спички.

— А зажигалка? — спросил я быстро.

Он взглянул на меня с удивлением:

— Нет. Зажигалки не было.

— Мы срочно должны вернуться к нему в комнату! — крикнул я, вскакивая. — Пока мы тут с вами разговариваем, кто-нибудь, наверное, уже роется в его вещах!

— Не думаю, прежде чем он сможет это сделать, ему пришлось бы заняться громадным констеблем, которого я оставил вместо себя. Не заметили? Ну, не всё ж вам замечать. А в чём дело с этой зажигалкой?

— Каждому сотруднику нашего отдела выдаётся специальная зажигалка. Для того чтобы он мог устанавливать связь с другими работниками. Кроме того, есть определённые слова.

— Всякие пароли, — ухмыльнулся инспектор. — Честное слово, это напоминает школьную игру.

— А кого напоминал Олни, когда вы нашли его тело? Это тоже была школьная игра?

— Сдаюсь, — сказал Хэмп сухо. — Что ж, я простой полицейский. В тонкостях ничего не смыслю.

Я вынул изо рта трубку и ткнул ею инспектора в грудь.

— Вы меня вынудили раскрыть карты, и только потому, что мне нужно было знать об Олни всё. Я не хотел бы работать вместе с полицией: слишком много людей. Но я был бы рад с нынешнего дня работать с вами.

— Я тоже буду очень рад, мистер Ниланд, — он широко улыбнулся.

— Прекрасно. Но прежде чем мы начнём, нужно выяснить кое-что. То, что мы делаем, непохоже на игру настолько, как вы думаете. Нацистские агенты убили моего друга и его жену. Поэтому я и стал работать в контрразведке. Я уверен, что беднягу Олни тоже убил агент нацистов здесь у вас в городе, под самым носом. Игра! Поверьте мне, такая игра не хуже танков и самолётов помогла нацистам утвердиться в Норвегии, в Голландии, в Бельгии, во Франции. И такая же игра помогает японцам раздирать на части Дальний Восток.

— Наверное, вы правы, мистер Ниланд, — сказал Хэмп, как всегда медленно и задумчиво. — Да, наверное, вы правы, но я простой полицейский. И только. Я ничего не понимаю в этом шпионаже. В действиях “пятой колонны”.

— Вы не должны забывать, что теперешняя война — сложная война. Официальная точка зрения здесь, в Англии, которую, например, подносят на митингах в Неделю воздушного флота, не слишком умна. У нас пытаются внушить людям, будто это воина — последняя война. Но действительность никогда не укладывается ни в какие схемы. Нельзя объяснить такую войну как обыкновенную. Нельзя рассматривать эту войну просто как войну различных национальных флагов, национальных гимнов. Нам пришлось посадить за решётку некоторых англичан, потому что они желают Гитлеру победы. В то же время на нашей стороне некоторые немцы, которые делают всё, что в их силах, помогая нам.

— Правильно, — согласился он, подмигивая мне. Прежде чем вы продолжите, я хочу сообщить вам, что в это время мы обычно пьём чай. Не хотите ли чашку?

Я согласился.

— Мои взгляды на войну таковы, — продолжал я. — Пускай миллионы воюющих на каждой стороне считают, что воюют за своё правительство. Но настоящая борьба ведётся между теми, кто верит в народ и любит простых людей, и между теми, кто верит в фашистскую идею.

— Совершенно согласен с вами, — сказал инспектор, поднимаясь, чтобы взять принесённый констеблем чай. — А сейчас давайте выпьем по чашке чаю, но, пожалуйста, продолжайте. Мне хочется знать о другой стороне, о фашистах.