– А Елена? Как она это восприняла? Вы говорили, что они были лучшими подругами.

– Да… Сначала она разозлилась. Сказала, что Катя сделала глупость. Она думала, что им обеим разрешат остаться в Исландии. А потом… – Лицо Амены помрачнело. – Потом она забеспокоилась. Сильно.

– А чем можно было бы объяснить исчезновение Кати? – спросила Хюльда, не надеясь на вразумительный ответ.

Амена покачала головой:

– Она просто уехала. Не хотела, чтобы ей отказали. Люди тут… – Она задумалась. – Ну, отчаявшиеся. Мы все такие.

– Что за человек была Катя?

– Хороший. Она была добродушная. Очень красивая.

– Могло ли быть так, что это она, а не Елена занималась проституцией?

– Нет, не думаю. Не думаю.

– Вот как…

Хюльда задумалась, на некоторое время снова забыв о своей клаустрофобии. Но потом это неприятное чувство вновь напомнило о себе.

Она вежливо поблагодарила Амену за помощь, постучала в дверь и стала ждать, пока Оуливер отопрет замок и выпустит ее наружу.

– Помните, что вы должны мне помочь, – нарушила молчание Амена.

Хюльда кивнула:

– Я постараюсь.

В этот момент дверь открылась.

– Ну и как? – спросил Оуливер без особого интереса.

– Нам нужно поговорить. Сейчас, – сказала Хюльда, словно отдавая приказ подчиненному.

Прежде чем Оуливер запер дверь, она успела оглянуться через плечо и на мгновение перед ней вновь предстало полное отчаяния лицо сирийки.

VI

Теперь река текла по поверхности земли, и некоторое время они шли вдоль ее берега через горную долину.

– Смотри, – сказал он, указывая рукой куда-то в темноту. – Вон там горный приют.

Она попыталась хоть что-то разглядеть, но безуспешно. Им пришлось пройти еще некоторое расстояние, прежде чем она стала различать вдали маленькую черную точку, которая постепенно росла, обретая очертания дома. Даже не дома, а скорее хижины, одиноко стоящей в окружении гор.

Из-за снежных заносов окон видно не было, а дверь, казалось, примерзла намертво, и открыть ее удалось только после многочисленных попыток. Войдя в хижину, она сняла с плеч рюкзак. Внутри было темно, но благодаря свету фонариков, закрепленных у них на голове, что-то можно было худо-бедно различить. В хижине стояли двухъярусные кровати, на которых могли разместиться четыре человека, а то и больше. Она присела на один из тонких матрасов, чтобы отдышаться.

– Принесешь воды? – спросил он, вручая ей пустую бутылку.

– Воды?

– Да, сходи на реку.

Она заколебалась – выходить снова в темноту да к тому же в одиночку совсем не хотелось. Однако перечить она не стала и по-прежнему с фонариком на голове вышла наружу. Приют находился на невысоком холме, склон которого был довольно крутым. Маленькими шажками она стала спускаться к реке, то и дело поскальзываясь, поскольку уже сняла с ботинок кошки, когда позади остался самый сложный отрезок пути. Она ступала с предельной осторожностью – меньше всего ей хотелось скатиться с холма и оказаться в холодном сугробе у его подножия.

Погрузив бутылку в реку, она подождала, пока та наполнится водой. Не отказав себе в удовольствии сразу же отхлебнуть чистейшей воды прямо из сердца ледника, которая мгновенно освежила ее после долгого похода, она направилась назад к хижине.