– Катерина, – произнес психолог успокаивающим голосом, – я понимаю вас, но прибор показывает, что это правда. Тот несчастный ребенок все это испытал, а другой все это наблюдал. Мы, взрослые, должны хотя бы выслушать, чтобы разделить…

– Он может обмануть прибор! Вы его не знаете!

Пустовалов посмотрел на свои руки, они совсем не дрожали. Две полосы шрамов от ножовочного полотна поперек ладоней были на месте, напоминая, что все произошедшее тогда было на самом деле. Он не испытывал никаких эмоций, рассказывая, потому что проживал все это по нескольку раз в день на протяжении тридцати лет и совсем забыл, что кого-то это может шокировать. Поэтому он поначалу удивился, когда поднял взгляд и увидел, что сидевшая ближе всех к нему Даша смотрит на него с нескрываемым ужасом и что Виктор снова стал походить на прежнего Виктора и даже Харитонов притих и перестал улыбаться. И где-то внутри, он действительно чувствовал что-то похожее на облегчение, будто разделял с остальными то, что все еще было в нем.

Психолог поднял руку.

– Насилие над детьми – всегда воспринимается тяжело для нормального человека. Хорошо, давайте опустим детали.

– Это Котомкин? – Неожиданно спросил Виктор.

Что-то шевельнулось внутри. Пустовалов много лет не слышал этой фамилии. То есть не слышал, вот так, от кого-то со стороны. Он посмотрел на Виктора.

– Тот маньяк? Котомкин? Я читал про него! Это самый жестокий маньяк, про которого я слышал! Он оборудовал камеру пыток в подвале своего гаража. Он убивал только мальчиков, потом снимал с них кожу и засаливал ее.

Катя застонала.

– Виктор, прекрати!

– Это же он? Охренеть!

– Нас пугали им в школе, – подтвердил Харитонов.

Психолог постучал ручкой по столу.

– Друзья, время. Александр, давайте без сцен страданий, только свои ощущения.

– Хорошо. – Сказал Пустовалов. – В общем, когда Гарик все-таки умер, он поднял его тело, перевернул и повесил на специальный крюк, вмурованный в стену, затем отрезал его голову и спустил кровь в детскую ванночку, потом отрезал руки, то, что осталось от гениталий, вспорол живот и стал вынимать внутренности, показывая, и объясняя нам, как они называются. Я помню кишечник, селезенку…

Психолог поднял руку. Пустовалов заметил, что Катя зажала уши, а Даша с таким откровенным ужасом смотрит на него, что сразу замолчал. У Виктора блестели глаза, а Харитонов встретившись с ним глазами, поднял взгляд к потолку и покачал головой.

– Я думаю, хватит, – сказал психолог, – безусловно, это самая жуткая история, которую я слышал, и все же… я безумно рад, что вижу вас здесь. Значит, все могло закончиться гораздо хуже, хотя куда уж… Прошу прощения, но я не могу не задать вопрос, Александр.

Пустовалов посмотрел в бесстрастное лицо «офицера на страже Британских моревладений».

– Как вам удалось выбраться из того ада?

Возможно, впервые за весь «сеанс», Пустовалов увидел во взгляде «морского офицера» что-то похожее на заинтересованность.

– Один из ребят в детдоме, видел, как мы садились к нему в машину. Этого маньяка уже давно искали и дело закрутилось. Он оставил нас связанными и отлучился куда-то, а в это время появилась милиция.

– Вас спасли?

– Да, но выжил только я. То, что он успел сделать с Вадиком, тот не пережил.

– Очень жаль, – мужчина сдвинул брови, – а вы…

– Как видите.

Психолог закрыл глаза и кивнул.

– Вы молодец, Александр.

Мужчина нагнулся, достал из-под стола переносной холодильник, поставил на стол.

– Тут сок и газировка. После таких процедур полезно освежиться. Браслеты прошу сложить в коробку. Пустовалов встал, достал из холодильника банку «Фанты» в старом «экспортном» дизайне и его взгляд встретился со взглядом «льдинок». В них он увидел отражение боли, и чего-то еще, чего пока не мог расшифровать, но это понравилось ему.

Психолог попрощался и направился к выходу, но у дверей его «поймал» Виктор.

– Извините, могу я обратиться?

Мужчина обернулся, посмотрел чуть строже, чем ожидалось от психолога, но нового Виктора этот взгляд не смутил.

– Простите, возможно, я не по адресу, но я вижу, что это место еще в стадии доработки.

– Что вы имеете в виду?

– Там в коридоре, я видел неработающие актуаторы и приводы на воротах и гермодверях. Я мог бы помочь с наладкой. Я всего лишь студент, но я немного работал инженером по автоматизации. Думаю в таких условиях, каждый должен вносить свою посильную лепту.

– Это конечно похвально, юноша, но не лучше ли обратиться к кому-нибудь из руководителей?

– Наверное. Просто я здесь уже сутки, но ни одного руководителя не видел. Подумал может вы… Впрочем, вы правы, не буду отвлекать.

– А знаете, вы ведь тоже правы! – Вдруг спохватился психолог, и примирительно улыбнувшись, достал прибор, похожий на квадратный смартфон. – И должен признать – правее меня. Не место и не время сейчас для бюрократии. Назовите свое имя и фамилию.

– Виктор Кондраковский.

– Записал. Передам кому-нибудь из техотдела.

– Молодец, – бросил Пустовалов в спину выходящему Виктору. На лице Виктора появилась улыбка, но ее никто не увидел – он выходил из класса первым.

Глава 43