Читаем Метро полностью

Яков закрыл вкладку с картой, вбил в поисковую строку Яндекса «вокзал челябинск» и нажал «Карты». В открывшемся вложении щелкнул по адресу: Привокзальная площадь, 4. Под адресом Яндекс показал координаты, Яков скопировал их в одну строку и вставил в поиск. Если не обращать внимания на запятые отделявшие градусы от минут, то получившееся число повторяло шестнадцать цифр, идущих после первых четырех в сообщении от Гаргантюа.

– Ты веришь в такие совпадения? – Спросил Яков.

– Вокзал – идеальное место, – задумчиво произнес Борис, чувствуя, как просыпается зверь, – но что значат первые четыре цифры, эти «восемнадцать тридцать пять»?

– Может прибытие поезда? Или отправление.

Борис покачал головой.

– Вряд ли. Многолюдный вокзал актуален именно как место встречи.

Но Яков уже щелкал по сайту с расписанием.

– Есть прибытие в восемнадцать двадцать девять и тридцать девять. Новокузнецк, Нижневартовск, Пенза.

– Не-ет, – протянул Борис, – в этих координатах не хватает еще одной важной переменной. Времени.

– Раз уж на то пошло, то не хватает четвертой – высоты. А может восемнадцать тридцать пять и есть время?

– Может, но какое-то странное. Возможно восемнадцать время, какое сегодня число?

– Одиннадцатое.

– Мда.

– Я думаю, день был согласован заранее. – Возбужденный кофеином и собственным успехом, Яков откинулся в кресле и, не переставая щелкал авторучкой. – Последний сеанс связи в целях безопасности – указание места. Место всегда скрывают до последнего, чтобы никто не прочухал и не успел подготовиться. И поэтому оно так далеко. И еще! Это значит, что следующего сеанса связи не планировалось.

– То есть, это может быть любой день, начиная с завтрашнего. В смысле уже сегодняшнего и до следующей пятницы?

– Следующего четверга включительно. – Поправил Яков. – В противном случае, Гаргантюа передал бы координаты в следующую пятницу.

– Нам надо ехать в Челябинск, – решительно заявил Виндман, возвращаясь к своему столу.

– Когда?

– Немедленно.

– Но как ты это объяснишь Макарову?

Виндман многозначительно посмотрел на Якова, пока тот не сообразил.

– Я объясню, – произнес он растерянно.

Утром в семь тридцать было еще темно, Борис сидел на пассажирском сиденье «Форда», чувствуя как расправившийся с металлом мороз, уже добрался до его рук и щек. За окном шаталась нетрезвая после пятничной ночи молодежь, которую старательно обходили те, кому не повезло выйти на работу субботним утром. Центральный детский мир сиял разноцветными предновогодними гирляндами и радовал белыми заграничными елочками, а Борис будто смотрел на все это из другой реальности. Несмотря на беспощадный утренний мороз, он еле справлялся с сонливостью. Вялые мысли крутились вокруг четырех цифр, они беспокоили его. Но больше беспокоил утихший терьер, который ночью рвался в Челябинск, а сейчас молчал – наверное, дрых под лавкой, забыв сообщить, как им узнать на переполненном вокзале связного, который к тому же мог появиться там в любую минуту любого дня недели. Виндман чувствовал себя самым обычным Виндманом – трусоватым и не хватающим звезд с неба следователем из Восточного Измайлова.

В окно постучали. Жесткое выбритое лицо силовика загородило праздничную Москву. Короткие серебристые волосы намекали на звание никак не ниже полковника. Борис опустил стекло.

– Майор Виндман?

– Он самый.

– К генералу Афанасьеву!

Борис никогда не посещал генерала на рабочем месте. Сейчас он чувствовал себя Акакием Акакиевичем, поднимаясь на седьмой этаж – без преувеличения прямиком в одну из «башен». В другом месте подчеркнутая старомодность интерьера вызвала бы иронию, но здесь все эти ковры, деревянные панели, знамена в стеклянных кофрах, массивные двери без указателей и гладкие полноватые секретари в костюмах «Армани», насыщавшие ионизированный воздух ароматами французского парфюма лишь усиливали атмосферу величественности.

Виндмана поразило обилие мужчин с крупными звездами на погонах в приемной размером с актовый зал. Борис не без удовольствия прошел мимо них к двустворчатой двери с золотым орнаментом. Но оказавшись в «президентском» кабинете со штандартом и российским флагом, заробел.

Он еще ничего не сказал, но уже почувствовал, что утратил дар речи. Где-то на задворках сознания пронеслась ужасающая мысль, что этот высокий человек за столом, строго глядящий на него немигающими «льдинками» входит как минимум в первую двадцатку самых влиятельных людей в стране. И уж точно в первую тройку самой могущественной спецслужбы, включая главного контроллера, первого нефтяника и второго в стране человека.

От страха, Борис даже забыл, что положено доложить и только тяжелое, осязаемое молчание, исходившее от генерала, Макарова и стоявшего рядом по стойке «вольно» Якова говорило, что от него чего-то ждут.

– Товарищ генерал армии, майор Виндман по вашему приказанию прибыл! – Выговорил на одном дыхании Борис.