Читаем Метавнимание полностью

Большинство детей с ранних лет проводят перед телевизором в среднем два часа пятнадцать минут[326]. Телевизор смотрят всей семьей. Согласно отчету «Нильсен» о суммарной аудитории[327], взрослые американцы старше восемнадцати лет смотрят телевизор четыре часа двадцать четыре минуты в день. Это больше, чем в других странах: три часа двадцать минут в Великобритании[328], три часа сорок девять минут во Франции[329], два часа сорок одна минута в Японии[330], два часа тридцать минут в Китае[331]. И это не считая потокового видео, а также экранного времени с компьютером и смартфоном (по данным отчета «Нильсен», оно составляет пять с половиной часов в день[332]). В отчете учитываются все американцы всех возрастов, а не только те, у кого есть на работе компьютер. Если сложить все вместе, получится, что мы почти десять часов в день смотрим на тот или иной экран[333].

Какое отношение это имеет к вниманию при работе с устройствами?

Когда мы смотрим фильм или видеоклип, внимание быстро переключается между монтажными кадрами (так называют часть видеозаписи между двумя монтажными склейками)[334]. Съемка происходит со скоростью 23–30 кадров в секунду, при такой скорости отдельные кадры не видны при воспроизведении. Длина монтажного кадра всегда продумана. Монтаж — дополнительное средство увлечь зрителя.

Сейчас внутри кадров стало больше движения. По словам киноведа Джеймса Каттинга и его коллег из Корнелльского университета, сейчас много динамичных кадров (допустим, когда в кадре человек стоит, а потом бежит), потому что это удерживает внимание зрителя[335]. Мы быстрее замечаем объекты, которые начинают двигаться, чем те, которые уже движутся[336]. Движение для нас — стимул, как уведомление, вспыхивающее на экране. Мы не можем не обращать на них внимания.

В придачу к этому монтажные кадры стали короче. Появление в конце 1920-х годов звуковых фильмов привело к удлинению кадров ради диалогов. В 1930-е длина кадра составляла в среднем двенадцать секунд, а к 2010-му уменьшилась до четырех секунд, как выяснили Джеймс Каттинг и его коллеги[337]. Это касается и сиквелов: например, длина кадров в первом «Железном человеке» в среднем 3,7 секунды, в «Железном человеке — 2» 3 секунды, а в «Железном человеке — 3» около 2,4 секунды[338].

На телевидении прослеживается та же закономерность: монтажные кадры укорачиваются. На иллюстрации 11.1 показана средняя длина кадров кинофильмов начиная с 1930 года (по данным Джеймса Каттинга) и телепрограмм начиная с 1950-х (по данным Джереми Батлера[339]) до 2010 года.


Иллюстрация 11.1. Средняя длина кадров кинофильмов начиная с 1930 года (по данным Джеймса Каттинга) и телепрограмм начиная с 1950-х (по данным Джереми Батлера) до 2010 года


Как видите, длина кадра в среднем уменьшается и в кино, и на телевидении. В 1950 году средняя длина телекадра составляла примерно тридцать секунд, кинокадра в 1930-е — двадцать секунд, а в 2010-м и то и другое сократилось до 4 секунд. Поскольку четыре с половиной часа в день люди проводят перед телевизором, полагаю, они ожидают частого переключения внимания.

В музыкальных видеоклипах тоже короткий монтажный кадр. Средняя длина кадра у 155 лауреатов и номинантов премии MTV за лучший монтаж с 1984 по 2014 год составила всего 1,6 секунды[340]. На сайте cinemetrics указано, что эта длина кадра используется на MTV тридцать лет. У десятки самых просматриваемых роликов на YouTube короткие, быстро меняющиеся кадры[341].

У одного из самых популярных видео к песне «Гангнам стайл», с несколькими миллиардами просмотров и продолжительностью четыре минуты и двенадцать секунд, я насчитала среднюю продолжительность кадра 2,9 секунды. Но это без учета фрагмента, где все мелькает, там я не смогла измерить длину кадров. Музыкальные видео больше всего популярны у поколения Z, 36% из них смотрит видеоклипы ежедневно, по данным компании «Морнинг Консалт» за 2021 год[342].

Кадры чаще сменяют друг друга, но не все привлекают к себе внимание или заставляют переключать его, многое зависит от монтажа. По кинематографическим канонам частая смена кадров не должна бросаться в глаза, а сами они должны быть примерно одинаковой длины, чтобы зритель воспринимал их как плавное повествование[343]. Внимание при просмотре фильма и за компьютером переключается похожим образом. Плавно переключить внимание — как перевернуть страницу книги, а резко — как перепрыгнуть из окна «Экселя» в почтовый клиент.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Основы международного корпоративного налогообложения
Основы международного корпоративного налогообложения

Россия с ее интеллектуальным потенциалом, традициями научных исследований и профессионального общения имеет уникальную возможность не только исследовать международную практику трансграничного налогообложения и отстаивать свои интересы, но и разрабатывать теорию и практические решения, востребованные на глобальном уровне. Книга Владимира Гидирима – серьезный камень в отечественном фундаменте знаний для дальнейшего развития национальной теории международного налогообложения, она открывает новый этап в изучении теории международного налогообложения и налогового права в нашей стране. Углубление понимания международного налогообложения в России, расширение предметов исследования станет основой для появления новых серьезных отечественных публикаций по международному налогообложению, для формирования более последовательной национальной налоговой политики в вопросах трансграничного налогообложения и для отстаивания экономических интересов страны на международном уровне.

Владимир Алексеевич Гидирим

Экономика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика

"Была Прибалтика – стала Прое#алтика", – такой крепкой поговоркой спустя четверть века после распада СССР описывают положение дел в своих странах жители независимых Литвы, Латвии и Эстонии. Регион, который считался самым продвинутым и успешным в Советском Союзе, теперь превратился в двойную периферию. России до Прибалтики больше нет дела – это не мост, который мог бы соединить пространство между Владивостоком и Лиссабоном, а геополитический буфер. В свою очередь и в «большой» Европе от «бедных родственников» не в восторге – к прибалтийским странам относятся как к глухой малонаселенной окраине на восточной границе Евросоюза с сильно запущенными внутренними проблемами и фобиями. Прибалтика – это задворки Европы, экономический пустырь и глубокая периферия европейской истории и политики. И такой она стала спустя десятилетия усиленной евроатлантической интеграции. Когда-то жителям литовской, латвийской и эстонской ССР обещали, что они, «вернувшись» в Европу, будут жить как финны или шведы. Все вышло не так: современная Прибалтика это самый быстро пустеющий регион в мире. Оттуда эмигрировал каждый пятый житель и мечтает уехать абсолютное большинство молодежи. Уровень зарплат по сравнению с аналогичными показателями в Скандинавии – ниже почти в 5 раз. При сегодняшних темпах деградации экономики (а крупнейшие предприятия как, например, Игналинская АЭС в Литве, были закрыты под предлогом «борьбы с проклятым наследием советской оккупации») и сокращения населения (в том числе и политического выдавливания «потомков оккупантов») через несколько десятков лет балтийские страны превратятся в обезлюдевшие территории. Жить там незачем, и многие люди уже перестают связывать свое будущее с этими странами. Литва, Латвия и Эстония, которые когда-то считались «балтийскими тиграми», все больше превращаются в «балтийских призраков». Самая популярная прибалтийская шутка: «Последний кто будет улетать, не забудьте выключить свет в аэропорту».

Александр Александрович Носович

Экономика